В этом взгляде была просьба. И предостережение. И боль. — Держись. Я всё вижу. Всё. — он сжал её руку своими костлявыми пальцами. — И когда придёт время — я скажу. Он мне поверит. Ты только держись. Наташа села на корточки у его кресла. — Я держусь только ради вас двух. Он кивнул.
Больше не мог. На следующий день свекровь вошла в комнату Геннадия. Даже не посмотрев на Наташу, прошипела: — И ты туда же? За неё? Ты инвалид, а не мужик! Заткнись лучше, пока я тебя домой престарелых не отправила! Наташа вздрогнула.
Но сказал тихо, почти неслышно: — Попробуй. Свекровь зашла в раж: — Да ты никто! И твоя эта… дворовая шавка — никто! Завтра Игорю скажу, что она на меня руку подняла. Он тебя выкинет первым, седой хлам! И тут Наташа впервые увидела, как губы Геннадия дрогнули.
От решения. Он тихо, но уверенно произнёс: — Всё. Хватит. «Никто» включил запись С утра свекровь была особенно на взводе.
Накануне она услышала, как Геннадий разговаривал с Наташей. И поняла — он уже не на её стороне. Это бесило её пуще обычного. — Сидит, значит, старый пень, и советы раздаёт! — шипела она утром, натирая раковину с силой, будто это была Наташина спина. — А ты, сучка, думаешь, что если он за тебя заступается, то ты тут хозяйка? Наташа, стирающая полотенце, молчала. Она научилась слушать — чтобы в нужный момент знать, куда ударят. — Дома пахнет старостью! — продолжала Татьяна, вытряхивая скатерть. — И этой твоей… кухни на минималках! Слюнявые борщики и траурные шторы. Фу! Геннадий вошёл в кухню в своей коляске. Он почти не смотрел на жену. Но в его руках было что-то странное. Маленькая коробочка с лампочкой. — Что это? — рявкнула она. — Очиститель воздуха. — ответил он. — У тебя же обоняние тонкое, Татьяна. Пусть будет приятно. Наташа взглянула на него.
Она поняла. Это не очиститель воздуха.
Он — старый, в кресле — решил защищать её так, как может. Последняя капля Татьяна не знала, что её пишут.
И потому позволила себе всё. Вечером, когда Наташа поставила чайник, свекровь подскочила к ней и… швырнула чашку в стену. — Сколько можно! Где мой жасминовый чай?! СКОЛЬКО МОЖНО, я спрашиваю! Ты знаешь, сколько он стоит?! Геннадий влетел в кухню — насколько может влететь человек в кресле.
— ТАНЯ! — Молчи, старый! — закричала она. — Или ты встанешь и выйдешь? Нет? Тогда молчи! Ты вообще никто! Если бы не я, ты бы под себя ходил! Наташа стояла с дрожащими руками.
Кусочки фарфора — у её ног. — Я не позволю тебе говорить так… — прошептал Геннадий. — А кто ты такой? — истерично рассмеялась она. — Вонючий инвалид и его кухонная швабра! Щёлк. Геннадий нажал на кнопку.
Запись сохранилась. — Это видео увидит Игорь.
— Ах так?! — она подлетела к нему и хотела вырвать коробочку. — Ты будешь ябедничать, старый хрыч?! Да я тебя… В этот момент Наташа резко встала между ними.
