Впервые — не молча. — Не смейте к нему прикасаться. Свекровь застыла. — Ты… Ты… — она не знала, чем её обидеть. — Ты вообще… из детдома! Нищая! Мы тебя спасли! Стыдно должно быть! Ты… ты — никто! Наташа подняла глаза.
Они больше не были покорными.
Они были — стальными. — Я — человек. А вы — нет. Игорь пришёл поздно. Наташа поставила перед ним ужин. Не сказала ни слова.
Геннадий попросил: — Сын. Можно я поговорю с тобой отдельно? Они ушли в кабинет.
Через полчаса Игорь вышел — бледный, дрожащий. Он смотрел на жену. На отца.
И — на мачеху. Молча. — Это… правда? — Хочешь пересмотреть? — спросил отец. Игорь сел за стол.
Он вспомнил. Вспомнил всё, что считал «придирками». Все мелочи. Все вздохи Наташи. Слёзы, которые она не показывала. И те, которые он не замечал. Он вспомнил мать. Его мама умерла, когда ему было 12. Татьяна была второй женой отца. Всё в ней казалось «приемлемым». Пока не начал вглядываться. Теперь — увидел. — Папа, Наташа, простите.
— Игорь… — начала Татьяна. — Я не это имела в виду! Ты ж меня знаешь! Это она…
— Замолчи. Он встал. — Завтра ты уйдёшь отсюда. — ЧТО?! Куда?! Это мой дом! — Нет. Этот дом — отцовский. И он жив. Ты просто пользовалась. Молчаливой слабостью. Но она кончилась. — Ты ради этой нищенки?! Ради кухарки с глазами коровы?! Ты свою мать гонишь?! — Ты не моя мать, Татьяна. Ты чужая. И всегда была. Игорь взял паспорт.
— Я сейчас вызову такси. Ты соберёшь вещи. И уйдёшь. Утром Татьяна уезжала с двумя чемоданами. На ней не было макияжа.
Она прошла мимо Наташи.
— Ты думаешь, победила? — прошипела она. — Посмотрим, как долго он будет тебя слушать. Наташа не ответила.
Она знала, что это — не победа.
Это просто конец пытки. Дом, где больше не больно После отъезда Татьяны — в доме стало…
тихо. Не звенящей, гнетущей тишиной — а долгожданным покоем.
Наташа проснулась в субботу и впервые за долгое время не услышала шаги за дверью. Не почувствовала взгляда в затылок. Не боялась, что забудет убрать кружку или выключить свет в прихожей. Она заварила Иван-чай.
На кухне пахло корицей и яблоками. Геннадий уже был за столом. В рубашке. Выбрит.
Он выглядел иначе — свободным. — Вы улибаетесь, — заметила Наташа. — Улыбаюсь, — кивнул он. — Потому что дышать снова могу. А это… роскошь в моём возрасте. Она молча подала ему тост с сыром. — Наташа. — Он поднял глаза. — Ты знаешь, я ведь не сразу был на твоей стороне. — Я знаю. — И теперь жалею.
— Вы сделали всё правильно. Он наклонился и взял её за руку.
— Спасибо, что не бросила нас. В комнату вошёл Игорь. Босой. С чашкой. Неряшливый, но — живой. — Девочки, — он кивнул. — Прости. Не сразу понял. Поздно понял. Наташа покачала головой. — Всё хорошо. Он подошёл, поцеловал её в макушку. И… обнял отца.
Долгое, неловкое объятие. Как будто что-то в нём наконец сломалось правильно.
