Я слушала его, и у меня кружилась голова. Это шутка? Розыгрыш?
— Подождите… Мой дед — миллионер? Но почему он жил в развалюхе?
— Он ненавидел показуху. Говорил: «Деньги любят тишину, а счастье любит простоту». Он боялся, что богатство испортит вас или вашу маму. Он копил для вас, Настя. Ждал, когда вы повзрослеете и найдете достойного человека.
Нотариус сделал паузу и внимательно посмотрел на меня.
— Кстати, о достойных людях. Матвей Ильич знал, за кого вы выходите замуж. Он наводил справки о семье Вороновых.
— Да. И оставил вам особый «подарок». Видите этот кадастровый номер? — он указал на документ. — Это участок земли на улице Ленина, 45.
— Это адрес главного автосалона моего тестя…
— Верно. Ваш дедушка выкупил эту землю пять лет назад через подставную фирму. Вороновы арендуют ее. Договор аренды истекает ровно через две недели. Матвей Ильич специально не продлевал его, оставил решение за вами. Если вы не подпишете продление, по закону у них будет 30 дней, чтобы снести свои постройки и освободить участок.
Я онемела. Весь бизнес Вороновых, вся их спесь, все их богатство держалось на земле, которая принадлежала «нелюдимому старику в ватнике».
— Петр Сергеевич знает?
— Нет. Он думает, что владельцы — какая-то московская корпорация. Он уже месяц пытается связаться с ними, паникует, потому что без этого салона он банкрот. Все его кредиты завязаны на этот оборот.
Я взяла документы. Руки дрожали, но уже не от страха, а от осознания силы.
— Спасибо, Борис Игнатьевич. Я знаю, что делать.
— Матвей Ильич просил передать вам еще кое-что, — юрист улыбнулся. — Он сказал: «Когда будешь решать судьбу Вороновых, вспомни их тост на свадьбе».
Я вышла на улицу. Город шумел, но теперь я слышала этот шум иначе. Я больше не была бесправной мышкой. Я была кошкой, которая гуляет сама по себе.
Вечером я вернулась домой. Артем лежал на диване и смотрел футбол.
— Ну что, вступила в права? — лениво спросил он. — Много миллионов отвалили? Хватит на новые коврики в «девятку»?
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Достаточно, Артем. Достаточно.
— Ладно, проехали. Мама звонила, приглашает завтра на семейный ужин. У отца проблемы на работе, он злой как черт, надо его поддержать. Будь добра, оденься нормально. И не говори про деда, не порти аппетит.
— Обязательно, — сказала я. — Этот ужин я не пропущу.
Особняк Вороновых встретил меня привычным холодом. Домработница забрала мое пальто с таким видом, будто оно было заразным. В гостиной царило напряжение. Петр Сергеевич мерил шагами комнату, нервно куря сигару, хотя Ирина Павловна ненавидела дым в доме.
— Эти ублюдки не отвечают на звонки! — рычал свекор. — Две недели до конца аренды! Если они не продлят, банк заморозит счета. Мы потеряем дилерство!
— Петенька, успокойся, — ворковала свекровь, поправляя жемчуг. — Ну кто в здравом уме откажется от наших денег? Они просто набивают цену. Заплатят юристы, дадим взятку, все решится.
Увидев нас, они натянули дежурные улыбки.
— О, молодежь пришла, — бросила Регина, листая журнал на диване. — Настя, ты опять в этом сером свитере? У тебя что, траур круглый год? Ах да, дедушка… Кстати, ты уже продала его избушку? Мы с девочками хотим устроить вечеринку в стиле «рашн вилладж», нам бы пригодились старые самовары, если они там есть.
— Самовары есть, — спокойно ответила я, садясь за стол. — Но они не продаются.
— Все продается, милочка, — усмехнулась Алина. — Вопрос только в цене. Хотя, откуда тебе знать про цены. Ты же привыкла к бесплатному сыру.
Ужин начался. Разговор, как всегда, крутился вокруг денег, покупок и «тупости» окружающих. Меня словно не существовало. Я была просто декорацией, подтверждающей их статус.
— Артем, — вдруг обратился отец к сыну. — Ты говорил с Настей насчет машины?
— Да, пап. Она уперлась. Не хочет сдавать в утиль.
— Глупо, — отрезал Петр Сергеевич. — Настя, послушай опытного человека. Содержать старый хлам дороже, чем ездить на такси. Твой дед был, видимо, скрягой и недалеким человеком, раз держался за это железо. Гены — вещь упрямая, но ты постарайся их преодолеть. Мы не хотим, чтобы наш двор выглядел как свалка.
Я аккуратно положила вилку. Звук получился громким.
— Мой дед, Петр Сергеевич, был не скрягой. Он был инвестором.
За столом повисла тишина. Потом Алина прыснула:
— Инвестором? В навоз и картошку?
