На упаковке красовалась надпись: «Набор Золушка. Для тех, кто знает свое место».
В комнате повисла тишина, плотная и вязкая, как кисель. Игорь замер с бокалом у рта. Лена перестала любоваться браслетом и уставилась на пакет, а потом прыснула в кулак.
— Ой, мам, ну ты даешь! Практично! — захихикала она.
— А что? — невинно развела руками свекровь. — Хорошие тряпки сейчас денег стоят. Вера у нас женщина простая, ей бриллианты ни к чему, а вот порядок навести не мешало бы. Чтобы мужу было приятно домой приходить. А то приходишь к вам — и тоска берет. Может, хоть полы блестеть будут.
Я чувствовала, как кровь отлила от лица. Это было не просто унижение. Это было публичное уничтожение. Она подарила мне инвентарь уборщицы, подчеркивая, что в иерархии этой семьи я нахожусь где-то между прислугой и мебелью.
Игорь медленно встал. Его лицо потемнело.
— Мама, это перебор. Ты что творишь?
— Сядь, Игорь! — рявкнула Галина Петровна. — Неблагодарный! Я о твоем здоровье забочусь!
Слезы жгли глаза, но я запретила себе плакать. Если я заплачу, они победят. Галина Петровна ждала истерики, чтобы потом всем рассказывать, какая у неё неадекватная невестка. Лена ждала, что я убегу, хлопнув дверью.
Но вдруг, глядя на эти нелепые желтые перчатки, я почувствовала странное спокойствие. Словно внутри щелкнул тумблер. Пазл сложился. Мне больше не нужно было их одобрение. Мне вообще от них больше ничего не было нужно.
Я медленно поднялась со стула. Рука с бокалом шампанского не дрожала. На лице сама собой расцвела улыбка — холодная, острая, как скальпель хирурга.
— Игорь, сядь, — тихо сказала я мужу.
Он удивленно посмотрел на меня, но послушался.
Я аккуратно положила пакет с тряпками на стол, прямо рядом с блюдом с заливным, отодвинув его чуть в сторону, чтобы всем было видно этикетку «Золушка».
— Галина Петровна, — мой голос зазвенел в тишине. — Спасибо вам огромное. Искренне. Вы даже не представляете, какой это ценный подарок.
Свекровь моргнула, сбитая с толку моим тоном.
— Да? Ну… я рада, что угодила.
— Вы не просто угодили. Вы подарили мне знак. Знак того, что пора наводить чистоту. Генеральную уборку в своей жизни. Выбрасывать старый хлам, токсичных людей и ненужные обязательства.
Лена перестала жевать. Галина Петровна напряглась.
— И раз уж мы заговорили о подарках и сюрпризах, — продолжила я, поднимая бокал выше, — я тоже хочу сделать объявление. Мой тост — за справедливость. И за новости, которые превратят этот прекрасный золотой браслет… — я кивнула в сторону Лены, — …в милую безделушку.
Я сделала паузу, наслаждаясь моментом. Впервые за пять лет я держала внимание этой комнаты не как жертва, а как хозяйка положения.
— О чем ты говоришь, Вера? — нервно спросил Игорь. Он видел меня такой впервые.
Я достала из своей маленькой сумочки сложенный вчетверо лист бумаги. Это было официальное письмо на немецком языке с апостилем и переводом. Я носила его с собой три дня, не решаясь сказать мужу, боясь спугнуть удачу, боясь поверить сама. Но сейчас был идеальный момент.
— Две недели назад я получила извещение, — начала я спокойно. — Моя двоюродная тетка по материнской линии, Анна Берг, скончалась в Мюнхене. Мы не общались много лет, я думала, она давно забыла о моем существовании. У нее не было детей, а муж умер год назад.
Галина Петровна слушала, приоткрыв рот. Жадность в ее глазах начала бороться с недоверием.
— Тетя Анна владела частной клиникой пластической хирургии в центре Мюнхена и пакетом акций крупной фармацевтической компании, — чеканила я каждое слово. — В своем завещании она указала меня как единственную наследницу всех активов, недвижимости и счетов.
Я развернула бумагу и положила её на стол, рядом с тряпками.
— Вот оценка имущества. Предварительная. Но даже этих цифр достаточно, чтобы понять: я могу купить вашу квартиру, Галина Петровна, вместе со всем хрусталем, ремонтом и вашим гонором, раз десять подряд. И даже не замечу расхода.
Лена вытянула шею, пытаясь разглядеть цифры в документе. Увидев сумму в евро, она поперхнулась шампанским. Глаза её округлились до размеров блюдец. Золотой браслет на руке вдруг показался ей тяжелым и неуместным.
— Это… это шутка? — прохрипела свекровь. Цвет её лица сменился с благородно-бледного на пунцовый.
— Никаких шуток, — я улыбнулась Игорю, который смотрел на меня с благоговейным ужасом. — Адвокаты уже работают. Процесс вступления в наследство запущен. Но есть один нюанс.
