— Вероятность отцовства… 99,999%, — глухо, словно не веря своим глазам, прочитала Анна Петровна. Она перевернула лист, как будто ища подвох на обратной стороне. — Ошибка какая-то. Не может быть. Он же совсем на него не похож!
— Гены, Анна Петровна, — с нескрываемым сарказмом напомнила Марина. — Я же вам говорила. Читайте про Дениса. Про «рыжего нагулянного». Это ведь ваш главный аргумент.
Руки свекрови заметно дрогнули, когда она потянулась к третьему, последнему листу. Это был её главный козырь, её стопроцентная уверенность. Рыжий цвет волос младшего внука не давал ей покоя, был для неё красной тряпкой.
Она развернула бумагу. Долго, очень долго смотрела на цифры. Потом сняла очки, протерла их краем кофты, снова надела.
— Ну?! — взорвался Игорь, вскакивая с дивана. Напряжение стало невыносимым. — Мама, что там написано?!
Анна Петровна резко побледнела. Лист выпал из её безвольных рук и плавно, как осенний лист, опустился на ковер.
— Девяносто девять и девять… — прошептала она. — Это невозможно… В лаборатории все перепутали… Купили! Ты их купила! Ты всех купила!
— Анна Петровна! — Марина шагнула вперед. — У меня нет таких денег, чтобы купить федеральную лабораторию с безупречной репутацией. И вы сами выбирали клинику. Дети — Игоря. Все трое. Вы проиграли. Собирайте вещи.
Свекровь сидела, словно громом пораженная. Её мир, построенный на подозрении, рушился на глазах. Но было в её взгляде что-то еще. Не просто разочарование от проигрыша в споре, а какой-то глубинный, животный страх. Она вдруг судорожно нагнулась, схватила бумаги с пола и начала вчитываться в мелкий шрифт внизу страницы, где в таблицах были указаны совпадающие аллели и генетические маркеры.
— Подождите… — пробормотала она. — Подождите…
— Чего ждать, мама? — Игорь был зол как никогда. — Ты унизила мою жену, ты опозорила нас перед самими собой. Ты заставила детей проходить через это. Ты обещала уехать. Я сейчас вызову такси до дачи.
— Нет! — вскрикнула она, и в её голосе прозвучала неприкрытая истерика. — Игорь, посмотри сюда. На эти цифры.
Она ткнула дрожащим пальцем в таблицу с маркерами в тесте Дениса.
— Я ничего не понимаю в этой абракадабре, мама! — отмахнулся он.
— А я понимаю! Я же медсестрой работала тридцать лет, хоть и в регистратуре потом сидела, но образование-то никуда не делось! — Её руки тряслись так, что бумага ходила ходуном. — Тут… тут есть один маркер… очень редкий. Он не сходится.
— Как не сходится, если вероятность отцовства почти сто процентов? — удивилась Марина.
— Отцовство — да, — прошептала Анна Петровна, и её лицо стало цвета мела. — Отцовство подтверждено. Игорь — их отец. Но… Господи…
Она подняла на сына глаза, полные дикого ужаса.
— Игорек… принеси мне стакан воды. Пожалуйста. Мне очень плохо.
Игорь, мгновенно испугавшись за мать, бросился на кухню. Марина осталась стоять, глядя на свекровь. Та сжалась в комок, прижимая к груди результаты тестов, словно пытаясь спрятать их от всего мира.
— Что вы там увидели такого? — спросила Марина, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.
Анна Петровна пила воду, расплескивая её, зубы стучали о край стакана.
— Мне нужно… мне нужно сделать еще один тест, — прохрипела она.
— Какой еще тест? С вас хватит! — возмутился вернувшийся Игорь.
— Тест на родство… между мной и тобой, Игорь, — тихо, почти беззвучно произнесла она.
В комнате повисла тишина, тяжелая, как могильная плита.
— Что ты несешь, мама? — Игорь нервно усмехнулся. — Ты моя мать. Ты совсем умом тронулась на старости лет?
— Я рожала тебя в тяжелое время, сынок. В маленьком поселковом роддоме… Там был такой бардак… В тот день свет отключали из-за аварии. Акушерка пьяная была… — Она замолчала, глядя в одну точку. — У Дениса есть редкая генетическая особенность. Она передается от отца. Значит, она есть у тебя, Игорь. А если она есть у тебя, она должна быть и у меня, потому что ты получил её от одного из своих родителей. Но у меня её нет. Я делала себе генетический паспорт два года назад, когда боялась онкологии. Я помню свои данные… Её там нет.
— И что это значит? — Марина нахмурилась, пытаясь сложить этот безумный пазл.
— Это значит, — Анна Петровна подняла на них пустые глаза, — что Игорь, скорее всего, не мой биологический сын.
Второй поход в клинику был похож на дурной сон наяву. На этот раз детей оставили с соседкой, которой наскоро соврали про плановый медосмотр. Ехали втроем, в гробовом молчании. Игорь за рулем, с каменным лицом, оглушенный обрушившейся на него реальностью. Бледная до синевы Анна Петровна на заднем сиденье, сжавшаяся в комок. И Марина, которая ехала скорее для моральной поддержки мужа, чем из праздного любопытства.
Анна Петровна постарела за эти сутки лет на десять. Вся её спесь, властность и язвительность испарились, оставив после себя лишь растерянную, испуганную пожилую женщину, у которой из-под ног выдернули землю. Она больше не командовала, а лишь послушно следовала за сыном и невесткой.
Они сдали образцы. Игорь и Анна Петровна. «Установление материнства». Фраза, написанная в бланке, звучала дико, сюрреалистично.
Ожидание результатов заняло пять дней. Это были самые странные дни в жизни их семьи. Анна Петровна почти не выходила из своей комнаты. Марина слышала, как она то плачет в подушку, то перебирает старые фотоальбомы, то звонит каким-то дальним родственникам, пытаясь по крупицам восстановить события тридцатипятилетней давности.
— …да, была страшная суматоха. Пожар в соседнем крыле начался, помнишь? Всех рожениц с младенцами в коридор выводили… Да, детей уносили в другую палату, пока тушили…
