А между этими визитами месяцы тишины. Редкие звонки. Переводы денег на карту. И полная, абсолютная глухота к тому, что происходило с ее собственным ребенком.
Юлия подтянула ноги к груди, обхватила колени. А полтора года назад не стало отца…
…Анатолий Петрович – крепкий, основательный мужчина, который до шестидесяти пяти бегал по утрам и мог перетаскать мешки с картошкой на даче без единой передышки. А потом сердце не выдержало. Врачи не успели спасти папу. Не успели…
…Катя прилетела – единственный раз, когда она появилась вне расписания. Стояла у ямы в черном платье от какого-то итальянского дизайнера, плакала красиво, фотогенично даже. А через три дня улетела обратно, оставив мать с внуком разбираться с горем, бумагами и пустотой, которая поселилась в доме.
Отец при жизни был стержнем семьи. Он был тем человеком, на котором все держалось. Он возил Максима в школу – каждое утро, в любую погоду. Он таскал его на футбол, на шахматы, на рыбалку. Он мог одним взглядом остановить мальчишку, когда тот начинал хамить или капризничать. Не криком, не руганью – просто смотрел так, что становилось понятно: дальше лучше не продолжать…
Теперь некому было так смотреть…
Валентина Михайловна сразу постарела лет на десять. Давление прыгало, суставы болели, бессонница превратила ночи в пытку. Женщина, которая раньше могла организовать семейный ужин на двадцать человек, теперь с трудом заставляла себя выйти в магазин за хлебом.
А Максим… Максим взрослел. И взрослел он как-то неправильно, криво, без отцовской – или хотя бы дедовской – руки. В одиннадцать начал огрызаться. В двенадцать – прогуливать школу. Появились сомнительные друзья, какие-то секреты. Бабушкины просьбы он игнорировал с холодной, взрослой жестокостью, на которую способны только подростки.
– Ты мне не мать! – однажды крикнул он Валентине Михайловне, когда та попыталась отобрать у него телефон. – Моя мать – там! И она живет нормальной жизнью, а не киснет тут с тобой!
Мать пересказала это Юлии по телефону, и та услышала в ее голосе что-то новое. Усталую покорность, смирение человека, который сдался…
Деньги приходили регулярно. Переводы падали на карту пятнадцатого числа каждого месяца. Хватало на все: на репетиторов, которых Максим саботировал, на кружки, которые он бросал через месяц, на одежду, которую он рвал, на гаджеты, которые он терял или разбивал.
