Тяжелый противень с уткой обжигал руки даже через толстую прихватку, но никто из сидящих за столом не пошевелился. Все завороженно смотрели в рот отцу. Елена с глухим стуком опустила горячее блюдо на край скатерти. Поясница после пяти часов у плиты нещадно ныла, а к горлу подступал горький ком. Этот ком она глотала десять лет — с тех пор, как у отца случился микроинсульт, и семья решила, что платить по счетам будет она, «сильная и умная», а Виталик, «ранимый и тонкий», просто не вынесет такой нагрузки. Она боялась, что без её денег родителям будет не выжить, и эта мысль держала её в рабстве куда крепче любых слов.
Но вместо «спасибо» она услышала звон стекла. Отец, даже не взглянув на дочь, торжественно поднял рюмку:
— Предлагаю выпить за Виталика! За настоящего хозяина, нашу единственную опору и надежду!
Сама «опора» в этот момент вальяжно сидела в новой рубашке, купленной на деньги сестры, и ждал, когда ему положат добавки. (продолжение в статье)
– Оля, ты что, с ума сошла? – Сергей отложил вилку, и его лицо медленно наливалось краской.
За столом повисла тишина такая густая, что слышно стало, как в духовке тихо потрескивает пирог с капустой.
Я сидела напротив свекрови, рядом с которой примостилась тётя Нина, сестра Сергея, приехавшая из соседнего города «на пару дней» и уже четвёртый день живущая у нас. Напротив – сам Сергей, мой муж, и его двоюродный брат Дима, который зашёл «на минутку» и остался на ужин. Всё как обычно. Только сегодня я решила, что больше не буду молчать.
Я аккуратно положила ложку рядом с тарелкой и посмотрела прямо на Сергея.
– Я не сошла, – спокойно ответила я. – Я просто устала. Устала быть единственным человеком в этой семье, который приносит деньги, платит за всё и ещё слышит упрёки, что «мало зарабатываю».
Свекровь, Тамара Петровна, кашлянула в кулак и отвела взгляд в сторону. Тётя Нина замерла с открытым ртом. Дима, наоборот, вдруг заинтересованно подался вперёд, будто смотрел интересный сериал.
Сергей усмехнулся, но улыбка получилась кривой.
– Оля, ты сейчас при всех будешь устраивать разборки? Мы же договаривались – дома разберёмся.
– Дома мы уже давно ничего не разбираем, – я не повышала голоса, хотя внутри всё кипело. – Дома ты приходишь, ешь, ложишься на диван и включаешь телевизор. А потом спрашиваешь: «Почему опять гречка?» Потому что на что-то другое денег уже не остаётся, Сереж. После того, как я заплатила за коммуналку, за твою машину, за твои «встречи с друзьями» и за продукты, на которые кормлю не только нас двоих, но и всех, кто решил заглянуть «на огонёк».
Тётя Нина аккуратно поставила чашку.
– Оленька, милая… ты же не про меня сейчас?
– Про всех, – я повернулась к ней. – Нина Васильевна, вы прекрасная женщина, я вас очень уважаю. Но вы приехали в понедельник, сегодня пятница, и за эти дни я потратила на продукты больше, чем за весь прошлый месяц. Я не против гостей. Я против того, что всё это ложится только на мои плечи.
Тамара Петровна наконец подняла глаза.
– Ольга… доченька… я же говорила Сергею, что надо помогать тебе. Он обещал.
– Мама, я и так помогаю! – Сергей всплеснул руками. – Я же мусор выношу! И посуду иногда мою!
Я невольно рассмеялась. Коротко, нервно.
– Сереж, ты выносишь мусор раз в неделю, когда он уже в коридоре стоит. А посуду ты «иногда моешь», когда я уезжаю в командировку.
Дима хмыкнул и тут же сделал вид, что закашлялся.
Сергей посмотрел на него с укором, потом снова на меня.
– То есть ты сейчас хочешь сказать, что я дармоед? При всех?
– Я хочу сказать, что я устала быть банкоматом, – ответила я. – Устала слышать: «Оля, переведи мне на карту, у меня опять закончились». Устала платить за твою страховку, за бензин, за твои кроссовки, которые ты покупаешь «для здоровья», а потом ходишь в них в бар.
Я достала из кармана сложенный вчетверо листок и положила его рядом с тарелкой Сергея.
– Вот. Список за последние три месяца. Всё, что я оплатила. (продолжение в статье)
Утро начиналось как обычно. Надя стояла на кухне, вдыхая аромат свежесваренного кофе. За окном моросил дождь, а в квартире было тихо и уютно. Она потянулась за кружкой, как вдруг резкий звонок в дверь нарушил спокойствие.
— Кого чёрт принёс в такую рань? — пробормотала она, направляясь в прихожую.
Не успев взглянуть в глазок, дверь распахнулась сама. На пороге стояла её свекровь, Людмила Петровна, в мокром плаще и с лицом, на котором читалось холодное презрение.
— Здравствуй, мама, — осторожно произнесла Надя, но та даже не поздоровалась в ответ.
— Ты тут обживаешься, как королева, — прошипела Людмила Петровна, шагнув внутрь, — а моя Леночка по чужим углам ютится!
Надя почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— О чём вы? — спросила она, сжимая кружку в руках.
— О квартире! — свекровь резко махнула рукой. — Освобождай её для моей дочки. Ей жить негде, а вы тут вдвоём с Серёжей разленились!
Надя остолбенела. Квартиру они с мужем купили сами, скопив деньги за пять лет брака. Никто из родни не помогал, а теперь свекровь пришла её отбирать?
— Мама, вы что-то путаете, — попыталась успокоить её Надя. — Это наша квартира. Мы её оформляли…
— Ты мне не мамкай! — Людмила Петровна ударила ладонью по тумбе. — И не смей мне указывать! Сергей мой сын, и я решу, кому где жить!
В этот момент из спальни вышел сам Сергей, потрёпанный и сонный.
— Что тут происходит? — спросил он, потирая глаза.
— Ты что, совсем от рук отбился? — набросилась на него мать. — Твоя сестра без жилья, а ты тут с ней, — кивнула на Надю, — как сыр в масле катаешься!
Сергей растерянно посмотрел на жену, но промолчал.
— Серёж… — начала Надя, но свекровь перебила её.
— Я не прошу, я требую! Через неделю Лена сюда заселяется. А ты, — она ткнула пальцем в Надю, — собирай вещи и съезжай.
Надя почувствовала, как внутри всё закипает.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Я никуда не уйду.
Людмила Петровна замерла, будто не ожидая такого ответа.
— Что? — прошипела она.
— Вы не имеете права мне приказывать, — голос Нади дрожал, но она не отступала. — Это моя квартира. Куплена на мои деньги. И если кто-то должен уйти, так это вы.
— Ты… Ты… — она не могла подобрать слов.
— Всё, мама, хватит, — наконец вмешался Сергей, но было уже поздно.
Людмила Петровна резко развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
В наступившей тишине Надя медленно опустилась на стул.
— Серёжа… — прошептала она. — Ты что, молчал всё это время?
Он не ответил, только потупил взгляд.
И в этот момент Надя поняла: война только началась.
Вечер. На кухне горел только свет под шкафами, создавая тревожные тени на стенах. Надя сидела за столом, сжимая в руках остывший чай. В голове снова и снова прокручивались слова свекрови: "Освобождай квартиру для моей дочки!"
Шаги в коридоре заставили её вздрогнуть. Сергей вошёл на кухню, избегая её взгляда. Он открыл холодильник, будто искал там спасение от разговора.
— Ты вообще собираешься что-то сказать? — голос Нади прозвучал резко, но без злости. Скорее, устало.
Сергей вздохнул и закрыл дверцу холодильника.
— Что тут скажешь... Мама просто переживает за Лену.
— Переживает? — Надя резко встала, и стул скрипнул по полу. — Она пришла в наш дом и потребовала, чтобы я съехала! И ты молчал!
— Я не знал, что сказать... — он провёл рукой по лицу. — Ты же знаешь, какая она.
— Знаю, — Надя закусила губу. — Но я не знала, что ты будешь просто стоять и смотреть, как твоя мать оскорбляет меня!
Сергей наконец поднял на неё глаза. В них читалась растерянность.
— Надь, ну что я мог сделать? Она же не всерьёз...
— Не всерьёз? — Надя засмеялась, но в смехе не было радости. — Она сказала, чтобы я съехала через неделю! Ты действительно думаешь, что это шутка?
— А за нас кто переживает? — голос Нади дрогнул. — Мы столько лет копили на эту квартиру, я отказывала себе во всём... И теперь твоя мать решает, кому здесь жить?
Сергей опустил голову.
— Я поговорю с ней...
— Когда? — Надя перебила его. — После того, как я уже соберу вещи?
— Ты преувеличиваешь!
— Нет, Сергей, — она покачала головой. — Ты просто не хочешь видеть правду.
Он резко повернулся и вышел из кухни. Через секунду Надя услышала, как захлопнулась дверь спальни.
Остаток вечера они провели в разных комнатах. Надя сидела на кухне, глядя в окно на тёмные улицы. В голове крутилась одна мысль: "Он даже не попытался меня защитить..."
Поздно ночью, когда она уже легла в постель, дверь приоткрылась. Сергей тихо вошёл, но не лёг рядом, а взял подушку и одеяло. (продолжение в статье)
