– Мама, вы же обещали, что заберете бабушку к себе! – со злостью воскликнула Лена, – получается, что вы нас обманули?!
– Что значит «заберете»? – Галина Васильевна, видя состояние дочери, старалась говорить максимально спокойно, – бабушка – это не чемодан. Мы предлагали, даже уговаривали, но она категорически отказывается переезжать.
– Старая лгунья!
– Не смей так говорить, – Галина Васильевна едва сдержалась, чтобы не повысить голос, – все-таки бабушка – мать твоего отца. Имей уважение.
– Какое уважение? – возмутилась Лена, – ты сама ее на дух не перевариваешь! Скажи честно: ты просто не хочешь с ней жить?
– Лена, ты не забыла, с кем разговариваешь?
– С кем?!
– Я – твоя мать, – голос Галины Васильевны дрожал от негодования.
– Какая ты мать?! Вынудила меня родить ребенка, а теперь бросаешь на произвол судьбы! И бабка ‒ такая же! Внуков им захотелось! Наобещали с три короба! А теперь в кусты?!
– Какие кусты? Что ты несешь? – Галина Васильевна с недоумением смотрела на дочь, словно видела ее впервые, – разве я виновата, что бабушка передумала?
– Передумала?! Тогда… Тогда я тоже передумаю! Мне этот ребенок не нужен! Я его не хотела! Вы меня заставили! Вот и забирайте его себе! А не возьмете, я его в детдом сдам!
Выкрикнув все это, Лена схватила сумку и выскочила за дверь.
Ошеломленная Галина Васильевна медленно опустилась на стул. В голове не было ни одной мысли.
***
Лена, единственная дочь благополучных родителей, с раннего детства знала: она – лучше всех!
Мама с папой в девочке души не чаяли: любили, ласкали, баловали. Хвалили.
Покупали все самое лучшее, называли принцессой.
И Лена поверила: она – исключительная.
Ходила с высоко поднятой головой, ни с кем особо не считалась. Дружить не умела. Тем более подчиняться. Никому никогда не шла навстречу. Смотрела свысока.
Трудолюбием не отличалась. Правда, училась хорошо. С первого раза в вуз поступила, причем на бюджет. Окончила, особо не напрягаясь.
Работу нашла непыльную: в рекламном агентстве.
Там и будущего мужа встретила: красавчик Никита работал за соседним столом.
Встречались влюбленные всего пару месяцев. Решили пожениться.
Подали заявление, поставили в известность родителей.
Свадьба была не очень большой, но шикарной. Всем все понравилось.
Родители Лены думали, что молодые будут жить с ними: у них квартира гораздо больше, других детей нет.
А мать Никиты жила одна, в старой хрущевке. Еще и младшего сына на себе тащила. Парнишка только-только перешел в шестой класс.
Однако, к большому удивлению Галины Васильевны и ее мужа, Лена заявила, что они с Никитой будут жить отдельно. Самостоятельно. А они, родители, разумеется, будут оплачивать их съемное жилье.
– С какой стати? – спросил отец Лены, – или живете с нами, или справляйтесь сами.
– Даже так? – с плохо скрываемым презрением, включив принцессу, произнесла Лена, – а ты, папочка, хорошо подумал?
– В смысле?
– Что, если я сейчас уйду и больше не вернусь?
– Ты что, угрожаешь?
– Конечно. Кто виноват, что у меня до сих пор нет своего жилья? Ты. И мама. Не сумели купить – платите. (продолжение в статье)
– Фая, ну что ты начинаешь? – Сергей устало потёр виски, бросив взгляд на заваленный бумагами кухонный стол. – Никто не спорит, что квартира твоя. Просто мама считает, что раз мы семья, то и делиться надо по-семейному.
Фаина сжала губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Это после того, как его родственники три года не вспоминали о тёте Лиде, пока та не умерла и не оставила ей, Фаине, свою двухкомнатную квартиру в центре города?
– По-семейному? – переспросила она. – Это когда твоя мама звонит мне посреди ночи и требует, чтобы я «не жадничала»? Или, когда твоя сестра уже прикидывает, как будет сдавать эту квартиру, даже не спросив меня?
Сергей вздохнул, отодвинул стул и сел, словно собираясь с силами для долгого разговора. Его лицо, обычно такое открытое и доброе, сейчас было напряжённым, с тёмными кругами под глазами.
– Они просто переживают, – тихо сказал он. – Мама говорит, что Лида была ей как сестра, а Лена… ну, у неё двое детей, им бы эти деньги не помешали.
Фаина замерла, не веря своим ушам.
– Переживают? – её голос сорвался на повышенный тон. – Серьёзно, Серёж? А где они были, когда я тётю в больницу возила? Когда лекарства на свои деньги покупала, потому что её пенсии не хватало? Где была твоя мама, когда я ночами сидела у Лиды, пока она задыхалась от астмы?
Сергей опустил глаза, и Фаина поняла, что попала в точку. Но вместо облегчения она почувствовала лишь горький осадок. Её муж, человек, которого она любила больше жизни, сейчас смотрел на неё так, будто она – жадная, мелочная склочница, а не женщина, защищающая то, что ей дорого.
Квартира была для Фаины не просто квадратными метрами. Это был дом её детства, куда она приходила к тёте Лиде каждое лето. Старый сервант с потёртой полировкой, запах ванили от её фирменных пирогов, потрёпанные книги на полках – всё это было частью её души. Тётя Лида, младшая сестра её покойной матери, заменила ей семью, когда родителей не стало. Она учила Фаину вязать, рассказывала истории о молодости, смеялась над её первыми влюблённостями. И когда три года назад у Лиды начались проблемы со здоровьем, Фаина, не раздумывая, взяла на себя заботу о ней.
Теперь, стоя в их с Сергеем тесной съёмной однушке, Фаина смотрела на мужа и пыталась понять, как они дошли до этого. Они поженились пять лет назад, и всё казалось идеальным: Сергей с его добродушной улыбкой, их мечты о детях, о своём уютном уголке. Но после смерти тёти Лиды, когда нотариус огласил завещание, всё изменилось.
– Фая, – Сергей попытался взять её за руку, но она отстранилась. – Я же не против тебя. Просто… мама расстроена, Лена тоже. Они считают, что ты могла бы поделиться.
– Поделиться? – Фаина резко повернулась к нему. – Это не торт, Серёжа, чтобы резать на куски! Это квартира, которую тётя оставила мне. Мне, а не твоей маме или сестре. И я не обязана никому ничего объяснять!
Сергей молчал, и в этой тишине Фаина услышала, как тикают старые настенные часы – подарок тёти Лиды на их свадьбу. Она вдруг вспомнила, как тётя, уже слабая, с трудом держащая ложку, говорила ей: «Фая, ты береги эту квартиру. Это твой дом. Твой и твоей семьи». Тогда Фаина подумала, что Лида имеет в виду её будущих детей, а не родственников мужа, которые теперь, как стервятники, кружили над наследством.
– Я поговорю с ними, – наконец сказал Сергей, но в его голосе не было уверенности. – Мама просто… она привыкла, что всё общее. У них в семье так было.
– А у меня в семье, – Фаина сделала акцент на слове «моей», – было по-другому. И тётя Лида знала, почему оставила квартиру мне.
Разговор прервал звонок в дверь. Фаина вздрогнула – она никого не ждала. Сергей поднялся, бросив на неё виноватый взгляд.
– Это, наверное, Лена, – пробормотал он. – Сказала, что заедет обсудить что-то.
– Обсудить? – Фаина почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Ты серьёзно? Ты позвал её, даже не предупредив меня?
Не дожидаясь ответа, она прошла в прихожую и распахнула дверь. На пороге стояла Лена, сестра Сергея, с натянутой улыбкой и пакетом яблок в руках. За ней маячила её дочь, шестилетняя Катя, теребящая подол платья.
– Привет, Фая, – Лена шагнула вперёд, словно её и звать не надо было. – Я тут фрукты привезла, подумала, поболтаем.
Фаина сжала кулаки, но заставила себя улыбнуться.
– Заходи, – сказала она, хотя внутри всё кричало: «Убирайся!»
Лена устроилась на кухне, словно у себя дома, поставив пакет с яблоками на стол. Катя тут же схватила одно и принялась грызть, не спрашивая разрешения. Фаина заметила, как Сергей неловко кашлянул, но ничего не сказал.
– Ну, как дела? – Лена посмотрела на Фаину с таким видом, будто они лучшие подруги. – Слышала, ты теперь наследница. Поздравляю!
Фаина напряглась. Она знала этот тон – сладкий, с еле уловимой язвительностью.
– Спасибо, – коротко ответила она, наливая чай, чтобы занять руки. – Это… неожиданно было.
– Да уж, – Лена хмыкнула, откидываясь на спинку стула. – Тётя Лида, конечно, удивила. Мы-то думали, она всё маме оставит. Они же с ней как сёстры были.
Фаина поставила чайник на плиту с чуть большим усилием, чем нужно.
– Как сёстры? – переспросила она, не оборачиваясь. – Странно, Лен. Я что-то не припомню, чтобы твоя мама часто навещала Лиду. Или хотя бы звонила.
Лена замялась, но быстро нашлась:
– Ну, знаешь, у мамы здоровье не то, чтобы по больницам мотаться. А я с детьми, сама понимаешь, не до визитов. (продолжение в статье)
Дребезжащий автобус остановился на лесной дороге.
— Кто Ёлкино спрашивал? Выходите, приехали! – скомандовал водитель.
Илья спрыгнул со ступенек первым, подал руку Ксюше. Автобус фыркнул сизым дымком и поехал дальше. Ксения оглянулась – она не была здесь уже несколько лет и никак не могла сообразить, в какую сторону идти.
— Ну, что, Иван Сусанин в сарафане, веди! – усмехнулся Илья.
— Подожди, Илюша, я сейчас вспомню, – сказала Ксения.
— Эх, ты! Посмотри вон туда, — он показал влево.
Метрах в пяти от асфальта отходила грунтовая дорога, там же стоял указатель с надписью «Ёлкино 2,5 км».
— Пошли, — сказал Илья. Он поправил за спиной рюкзак, взял у Ксюши дорожную сумку, и они зашагали по неширокой дороге, по обеим сторонам которой высились березы вперемежку с елями.
Солнце стояло в зените, воздух был наполнен запахом лесных трав и цветов, и тишину нарушало только жужжание пчел.
Что такое два с половиной километра, когда тебе двадцати три года, а под ногами ровная лесная дорога!
— Ксюша, смотри – река блеснула, а рядом домики! Это твое Ёлкино? – спросил Илья.
— Да, а вон тот дом под красной крышей – бабушкин, — ответила она.
Ксения и Илья в этом году окончили университет и три дня назад поженились, вызвав бурю эмоций у семей с обеих сторон.
Нет, их родители не были против. Разногласия касались вопроса, как и где проводить свадьбу.
Родители Ксении настаивали на шикарном банкете в ресторане, семья Ильи предлагала не менее шикарное застолье на природе, в деревне, где у них большой дом, который сможет вместить всю родню.
— Мама, я не хочу свадьбу, как у Киры, — сразу предупредила Ксюша. Вспомни, как она весь тот вечер переживала, а потом расстроилась из-за фотографий. Шестьдесят человек, половина которых незнакомы друг с другом, путающиеся под ногами дети от трех до пятнадцати лет, рев какой-то девчонки, которой мальчик вылил на белой платье стакан томатного сока. Помнишь, перед танцем молодоженов оператор попросил родителей убрать детей с танцпола, а Ольгина Кристинка все равно ухитрилась влезть в кадр. Зачем мне это? Я уже не говорю о дурацких конкурсах.
— Это ты еще не видела настоящей деревенской свадьбы! — вмешался Илья. — Сначала все очень цивильно, но часа через два какого-нибудь самого страшного усатого дядьку переоденут невестой, и начнутся развлечения! Кстати, учти, тебя на это время запрут в сарай с курами. И будешь там сидеть, пока тебя не выкупят.
— Перестань меня пугать, — воскликнула Ксюша. — давайте как-нибудь скромненько, по-современному, без вот этих, так называемых, традиций.
— Была одна моя молодая коллега на такой «современной» свадьбе, — вмешалась мать. — Рассказывала. Чисто молодежная свадьба, даже родителей не было. (продолжение в статье)
