После этого Виктор Павлович окончательно утратил к ней интерес и снова занялся своим стейком, будто Светлана уже перестала существовать.
Именно в эту минуту Валерия, протягивая кому-то соусник, вдруг как будто неловко дернула рукой. Бокал с красным вином качнулся, перевернулся и выплеснулся прямо на светлую недорогую блузку Светланы. Темное пятно мгновенно расползлось по ткани уродливым разводом. За столом на несколько секунд стало так тихо, что слышно было, как звякнула о тарелку чья-то вилка.
— Ах, какая досада, — протянула Валерия сладким голоском, хотя в ее взгляде откровенно сверкало злорадство. — Прости, милая. Я такая неуклюжая. Впрочем, эта кофточка, наверное, копейки стоит. Не переживай, куплю тебе другую.
Дмитрий резко поднялся, отбросив салфетку на край стола.
— Валерия! Ты ведь нарочно это сделала!
— Дмитрий, сядь немедленно, — холодно произнесла Наталья Сергеевна. — Не устраивай сцен за ужином.
Светлана мягко коснулась плеча мужа, останавливая его.
— Дима, прошу тебя, не надо, — еле слышно сказала она. — Правда, ничего ужасного не случилось. Я просто приведу себя в порядок.
Она вышла из столовой, чувствуя на спине чужие взгляды. В ванной, облицованной мрамором и сверкающей позолоченными кранами, Светлана остановилась перед огромным зеркалом во всю стену. Несколько секунд она молча рассматривала свое отражение: испорченную блузку, которую Валерия назвала тряпкой, усталые глаза, бледное лицо. А потом вдруг едва заметно улыбнулась.
Наталья Сергеевна мечтала стереть ее из жизни сына. Валерия пыталась унизить и растоптать. Виктор Павлович смотрел на нее как на пустое место. Этот вечер стал для них первой настоящей проверкой на человечность, и все трое провалили ее с оглушительным треском.
Светлана достала из кармана старенький телефон — тот самый, к которому Дмитрий когда-то прицепил дешевый брелок в форме сердечка. Разблокировала экран, открыла защищенный мессенджер и быстро набрала сообщение своему адвокату: «Активность началась. Наблюдение продолжаем. План остается прежним».
Отправив текст, она убрала телефон, глубоко вдохнула, смыла с пальцев следы вина и спустя пару минут вернулась в столовую. На лице у нее снова была кроткая, виноватая улыбка бедной родственницы, которой неловко даже за то, что ее оскорбили.
Прошел год. За ним — второй. За это время Светлана словно превратилась в бесшумную тень семьи. На каждом празднике Наталья Сергеевна вручала ей то безвкусные кухонные фартуки с нелепыми рисунками, то залежавшиеся косметические наборы с приторным запахом, явно купленные где-то по остаточному принципу. Валерия же с особым наслаждением рассуждала за столом о своих новых машинах, о дорогих покупках, о поездках на Сейшелы, а потом делала вид, будто внезапно вспоминала о Светлане.
— Ой, извини, я совсем забыла, — говорила она с притворным сочувствием. — Ты ведь на море, наверное, уже вечность не выбиралась? Ничего, когда-нибудь накопите хотя бы на пансионат в Затоке.
Дмитрий с каждым месяцем становился все более нервным и раздражительным. Его мучило то, что перед отцом он по-прежнему оставался вечным просителем, зависящим от чужой воли. Но еще больнее ему было видеть, как его жена — добрая, терпеливая, тихая Светлана — снова и снова становится мишенью для издевок. Он пытался заступаться за нее, спорил, повышал голос, но всякий раз его быстро заставляли замолчать и напоминали, кто в этой семье принимает решения.
Однажды ночью, когда Дмитрий после изматывающего дня крепко уснул, Светлана осторожно выбралась из постели. Не включая свет, прошла на кухню, затем в кладовку. Там, за куском отклеившихся обоев, она нащупала тайник и достала старый ноутбук. Настоящий. Не ту пластиковую дешевую рухлядь, которая стояла на виду и служила частью ее образа.
Она подняла крышку. Через несколько секунд загрузилась система с многоуровневой защитой и шифрованием. На экране появилась закрытая панель управления активами.
Фонды. Пакеты акций. Недвижимость в четырех странах. Счета в швейцарских банках. Отец оставил ей не просто деньги, а целую финансовую империю. Светлана, единственная наследница, за эти годы сумела не только сохранить состояние, но и значительно его увеличить через доверенных управляющих. По реальному размеру капитала она превосходила семью Дмитрия в несколько раз.
Она открыла переписку с руководителем службы безопасности. Последнее сообщение было отмечено как срочное.
«Объект Наталья: за прошлую неделю переводы на офшорные счета выросли втрое. Объект Валерия: задолженность по кредитным картам превысила допустимые лимиты. Вероятно, готовится давление на вашего мужа».
Светлана быстро напечатала ответ: «Давление идет давно. Нужны конкретные цели. Узнайте, чего именно они добиваются».
Шанс получить ответ возник гораздо раньше, чем она ожидала.
Весной Дмитрий повез ее в загородный особняк на очередной «семейный совет». Светлану туда, разумеется, никто не звал, но муж настоял, чтобы она поехала вместе с ним. После первых напряженных минут она поднялась из-за стола и сказала, что хочет немного пройтись по саду и подышать воздухом.
На самом деле она почти сразу направилась к окнам кабинета Виктора Павловича. Одно из них оказалось приоткрытым. Светлана бесшумно остановилась за густым кустом жасмина. Из комнаты доносились голоса, и каждое слово было слышно удивительно четко.
Говорила Наталья Сергеевна.
— Ты обязан наконец надавить на Дмитрия. Три года он таскается с этой нищенкой. Я была уверена, что его увлечение пройдет, что он наиграется в великую любовь и сам от нее избавится. Но он упрямится, как баран. А у нас буквально на пороге слияние с «Нефтехимпромом». У Пономарёва дочь до сих пор не замужем. Ты вообще понимаешь, какие возможности это открывает?
Виктор Павлович ответил глухо, с явным раздражением:
— Понимаю. Только ты видела, как он на нее смотрит? Мальчишка. Всерьез считает, что женился по любви.
— Любовь! — Наталья Сергеевна презрительно фыркнула. — Какая еще любовь, когда речь идет о контрольном пакете акций? Если мы не войдем в долю с Пономарёвым, конкуренты нас просто разорвут. Дмитрий должен развестись.
— Может, предложить ей деньги? — после паузы спросил Виктор Павлович.
— Ей? — в голосе свекрови зазвенел яд. — Да ты посмотри на нее внимательно. Серая мышь. Она вцепилась в Дмитрия мертвой хваткой, потому что это ее единственный шанс не скатиться на самое дно. Деньги она, конечно, схватит, если дать. Но лучше обойтись без лишнего шума. Нужно сделать так, чтобы Дмитрий сам поверил: она ему не ровня. Что она его обманывает. Или вообще создать ей такую жизнь, чтобы она сама сбежала. Выжмем ее, как лимон, и дело с концом.
Светлана стояла неподвижно. Сладкий, почти удушающий аромат жасмина окутывал ее со всех сторон. Перед глазами промелькнули три года: унизительные подарки, ядовитые шутки, снисходительные взгляды, бесконечные подачки, которыми ее пытались поставить на место. Теперь все стало предельно ясно. Дмитрий для них был не сыном, а разменной фигурой. Их брак — досадной помехой на пути к выгодной сделке. А сама Светлана — всего лишь «серая мышь», которую собирались раздавить без сожаления.
Она вернулась в дом так же тихо, как ушла. В столовой Валерия уже рассказывала какую-то очередную историю, явно подобранную так, чтобы выставить Светлану смешной и жалкой. На губах у нее играла хищная улыбка.
Светлана спокойно села на свое место, взяла серебряную ложку и принялась есть суп. Внешне она оставалась такой же покорной и незаметной. Но внутри у нее уже не осталось ни сомнений, ни жалости.
Она думала только об одном: эксперимент подходит к завершению.
Через неделю они запустили механизм ее уничтожения.
Первой свой ход сделала Наталья Сергеевна.