Роман первым делом перехватил у неё чемодан, будто тот весил не больше пакета с хлебом.
— Даш, мы тут… ну… ужин соорудили, — неловко сообщил он. — Не борщ, конечно, но есть можно. Даже, я бы сказал, без риска для здоровья.
Когда они направлялись к машине, он наклонился к ней и почти заговорщически добавил:
— И соусницу я вернул. Отмыл содой до блеска. Теперь хоть в музей ставь.
Дома Дарья сразу прошла на кухню. И остановилась на пороге. Чистота выглядела почти подозрительно. В воздухе не висел запах пригоревшей еды, зато тянуло запечённой курицей, зеленью и свежими огурцами. На столе красовался тот самый бабушкин сервиз. А в соуснице, вместо прежнего безобразия, аккуратной горкой лежали тонкие дольки лимона.
Дарья опустилась на стул и ладонью провела по клеёнке. Потом посмотрела на своих домашних «гениев быта», которые теперь крутились вокруг неё с такой старательностью, словно сдавали экзамен на право проживания в квартире.
Справедливость — вещь хрупкая и тонкая. Она не всегда про наказание. Иногда достаточно просто напомнить людям, на чьих плечах держится весь дом.
— Ну что ж, — тихо сказала Дарья, глянув на своё отражение в стекле серванта. — Посмотрим, надолго ли вас хватит.
Поздним вечером, когда дети наконец угомонились, а Роман задремал перед телевизором и уже мирно посапывал, Дарья вышла на балкон. Майская ночь стояла мягкая, тёплая, с едва заметным запахом мокрой листвы. Она прекрасно понимала: завтра всё вернётся на круги своя — стирка, готовка, уроки, разговоры о ценах на помидоры и вечная бытовая карусель. Но что-то внутри всё равно изменилось.
Теперь у неё был свой маленький остров на Академгородке. Своя тихая пристань. Место, которое не просто приносило деньги, а подпитывало её независимость.
А Виктория Сергеевна? Что ж, свекровь остаётся свекровью при любых обстоятельствах. Накануне она прислала сообщение: «Дарья, видела сегодня отличную соковыжималку. Может, возьмём вместе? Кириллу витамины нужны».
Дарья стёрла СМС, даже не дочитав. Она уже твёрдо решила: витамины Кирилл теперь будет обеспечивать себе самостоятельно. А соковыжималку она купит. Себе. Лично. На первые деньги от сдачи квартиры.
Потому что быть «мудрой женщиной», конечно, полезно. Но быть женщиной, у которой есть собственное жильё и оплаченная путёвка в санаторий, — куда приятнее.
Позже Дарья разбирала чемодан и наткнулась на конверт, выпавший из бокового кармана. Она совсем о нём забыла. Это было письмо от Натальи Павловны, которое та вручила ей в день отъезда. Дарья вскрывала его без особого волнения, ожидая увидеть какие-нибудь бумаги или счета, связанные с юристами. Но внутри оказались лишь короткая записка и старая пожелтевшая фотография.
На снимке была её бабушка, Тамара Ильинична. Только не одна. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина в военной форме. Дарья перевернула фотографию — и у неё на миг перехватило дыхание.
На обороте неровным почерком было написано: «Тома, спрячь это и никому не показывай. Это ключ не только от квартиры, но и к тому, что лежит под полом в спальне».
Дарья медленно села на диван, всё ещё держа снимок в руках. В памяти тут же всплыло: под старой дубовой кроватью у бабушки одна половица всегда скрипела не так, как остальные. Глухо, будто под ней было пустое место.
Выходило, что история только начиналась. И пресловутый «квартирный вопрос» мог оказаться куда глубже, чем обычные квадратные метры в хорошем районе Киева.
Дарья долго смотрела на выцветшую фотографию, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна.
«Что же ты там оставила, бабушка?» — пронеслось у неё в голове.
Сон исчез мгновенно. Она перевела взгляд на Романа. Тот спал безмятежно, временами смешно причмокивая, будто во сне продолжал доедать праздничную курицу. И Дарья поняла: ждать утра всей семьёй нельзя. Действовать нужно сейчас, пока никто ничего не подозревает.
Шестнадцатое мая встретило её мелким, настойчивым дождём. Но Дарья уже стояла у двери бабушкиной квартиры. Наталья Павловна, заранее предупреждённая звонком, открыла почти сразу. На лице у неё было такое выражение, будто она давно ждала этого момента. На кухне уже стоял горячий чай.
— Заходи, Дашенька, — сказала она мягко. — По глазам вижу: что-то нашла. Твоя бабушка, Тамара, женщиной была не простой. Не все знали, что её отец когда-то занимался ювелирным делом.
Дарья не стала тратить время на долгие разговоры. Она прошла прямо в спальню, ухватилась за тяжёлую дубовую кровать и, с трудом передвигая её по полу, оттащила в сторону. Та самая доска сразу бросилась в глаза. Она и правда немного отличалась от остальных: края были сильнее затёрты, а щель вокруг неё казалась слишком ровной.
Дарья взяла на кухне обычный нож, осторожно поддела половицу — и замерла.
Под доской обнаружилось небольшое углубление. В нём, завёрнутая в промасленную ткань, лежала маленькая железная коробочка из-под чая.