— Алло, Алёна? Ты ведь как-то упоминала, что твой племянник разбирается в жилищном праве? У нас тут одна родственница слишком уж возомнила о себе, хотелось бы узнать, насколько законны некоторые договоры найма… Да, да, восьмого встретимся возле памятника.
— Алёна, ты же меня знаешь: я не из жадности, я исключительно за справедливость, — Виктория Сергеевна сжала губы и изобразила на лице такую вселенскую печаль, будто несла на себе страдания всех матерей сразу. — Но если собственная невестка выгоняет мать мужа из дома, чтобы поселить там посторонних, это, прости, уже не характер, а диагноз.
Она устроилась на скамейке в небольшом сквере и плотнее запахнула шаль, хотя майское солнце припекало так, что прохожие уже снимали куртки. Напротив сидела та самая Алёна, крепко прижимая к себе старенький ридикюль.
— Виктория, — Алёна поправила сползшие очки, — племянник объяснил: если договор аренды нигде официально не оформлен, жильцов можно выставить довольно быстро. А если выяснится, что с этих денег ещё и налоги не платились, твоя Дарья сама к тебе прибежит за советом. Только подумай хорошенько. После такого назад дороги не будет.
— Думаешь, я сомневаюсь? — свекровь усмехнулась с холодной иронией. — У меня в Полтаве кран капает, обои по углам отходят, а там — квартира на Университетской, потолки высоченные, три метра, и вся атмосфера такая, будто там одни профессора жили. Я эту жилплощадь заслужила: годами терпела её котлеты, замечания и вечное недовольство.
Пока в Полтаве зрели планы и плелись семейные интриги, Дарья в санатории «Светлые пруды» впервые за два десятилетия открыла глаза не от грохота крышки, свалившейся с кастрюли, а под птичье пение. Она лежала на белоснежных простынях и ясно ощущала, как внутри неё медленно распрямляется тугая пружина, много лет сжатая до предела.
Телефон коротко пискнул. Сообщение пришло от Романа:
— Дарь, а где у нас открывалка? Мы решили кильку в томате съесть, но банка не сдаётся. Кирилл пытался открыть зубами, теперь у него челюсть ноет.
Дарья тихо усмехнулась. «Зубами — уже неплохо, — подумала она. — Может, к моему возвращению дойдут и до орудий труда». Отвечать она не стала. Пусть ищут. В конце концов, за всё в жизни приходится платить: либо деньгами, либо сообразительностью.
К десятому мая домашний тыл семьи Виноградовых стал напоминать поле после большой битвы под Берестечком. На кухне громоздилась гора немытой посуды. Полина с ужасом обнаружила, что чистые футболки имеют неприятное свойство заканчиваться, а стиральная машина — вовсе не тумбочка с круглым окошком, а хитрый механизм, к которому, оказывается, нужна инструкция.
— Пап, я больше не выдержу хлеб с майонезом, — протянул Кирилл, мрачно заглядывая в пустую кастрюлю. — Мне белок нужен. У меня мышцы пропадают.
— Выйди во двор, подтянись на турнике и проверь, что у тебя там пропадает, — раздражённо буркнул Роман. В этот момент он пытался зашить дырку на носке, но иголка упрямо выскальзывала из его непривычных пальцев. — Мать ясно сказала: самообеспечение. Вот и обеспечивай себя. Между прочим, я вчера звонил Наталье Павловне. Хотел по-человечески попросить её съехать.
— И как успехи? — Полина оторвалась от зеркала, где старательно замазывала прыщ, вылезший после нескольких дней неправильного питания.
— Никак. Она заявила, что двадцать лет работает юристом и что «по-человечески» у неё обходится очень дорого. А ещё пригрозила: если я снова позвоню, подаст на меня в суд за преследование. Какое преследование? Я всего лишь попросил освободить квартиру!
В эту самую секунду входная дверь распахнулась, и в прихожую величественно вплыла Виктория Сергеевна. Выражение лица у неё было такое торжественное, словно она только что заключила мирный договор с представителями другой планеты.
— Собирайтесь, — отрезала она. — Едем на Университетскую.
— Зачем? — Роман подозрительно прищурился. — Дарья ведь сказала…
— Дарья много чего наговорила, — резко перебила его свекровь. — А закон говорит совсем другое. Мы отправляемся возвращать семейные ценности на место. Я нашла способ признать её договор недействительным. Твоя Наталья Павловна сегодня же съедет, я туда заселюсь, а вы будете приходить ко мне на нормальные обеды.