— Мамочка, это тебе положено по справедливости, — с важностью лауреата на сцене объявил мой свежеиспечённый супруг Андрей. С этими словами он сложил подарочные конверты аккуратной пачкой и опустил их в бездонную гобеленовую сумку своей матери.
Я застыла, так и не донесла десертную вилку до рта. Маленький банкетный зал ресторана «Астория» продолжал жить своей размеренной праздничной жизнью: официанты бесшумно убирали тарелки после горячего, из колонок мягко тянулся джаз, двадцать пять самых близких людей спокойно допивали чай и доедали торт. И только у нашего стола внезапно развернулась какая-то странная финансовая операция.
Андрей, сорокавосьмилетний установщик дверей, за которого я по удивительной беспечности успела выйти замуж всего пять часов назад, стоял ко всем спиной. Его мать, Наталья Семёновна, семидесятиоднолетняя дама с цепким взглядом бывшего главного бухгалтера районной администрации, ловко приоткрыла сумку с вышитым печальным мопсом. Конверты — плотные, тонкие, белые, с розовыми завитушками — один за другим исчезали в глубине этого баула.
— Андрей, объясни, что это сейчас было? — я положила вилку на край тарелки.
Голос у меня вышел ровный, почти дикторский. Именно таким тоном, наверное, сообщают о штормовом предупреждении.
Мой благоверный повернулся. Во взгляде у него читалась та самая снисходительная уверенность, с какой мастер смотрит на протекающий кран, уже мысленно умножая стоимость работы втрое.
— Марина, только не начинай, — произнёс он и покровительственно похлопал меня по плечу. — Мы с мамой ещё вчера всё решили. Деньги останутся у Натальи Семёновны.
— Какая замечательная новость. А почему вторая половина вашего прекрасного «мы» ничего об этом не слышала? — я перевела взгляд на свекровь.
Наталья Семёновна торопливо пыталась застегнуть молнию на сумке, но бегунок застрял на сгибе, и она с раздражением дёргала его сухими, пожилыми, но на удивление крепкими пальцами.
— Мариночка, детонька, — пропела она медовым голоском, бросила борьбу с молнией и прижала сумку к груди так, будто внутри лежали фамильные бриллианты. — Андрей у меня единственный. Я на него всю жизнь положила. Не спала ночами, когда он в пятом классе свинкой болел. Репетиторов по математике нанимала, чтобы он училище закончил. Ты понимаешь, какие это были вложения? А теперь он уходит в другую семью. Так что считай это моей законной компенсацией за выращенного орла. Амортизация материнских нервов, если по-простому.
Пятнадцать лет в отделе закупок научили меня сводить баланс без единой лишней цифры. Но сейчас любая логика рассыпалась на глазах.
— Наталья Семёновна, — я слегка наклонилась к ней, — ваш орёл переезжает в мою собственную трёхкомнатную квартиру. Инструменты и три спортивных костюма он завёз ко мне ещё во вторник. Банкет мы с ним оплатили строго пополам, до последней гривны. Ваш вклад в сегодняшнее торжество равен нулю. Даже причёску вам делал мой мастер, и тоже за мой счёт. Так о какой, простите, амортизации идёт речь?
Андрей помрачнел. Его образ властного главы семьи начал заметно трещать по швам.
— Марина, говори тише! — зло прошипел он, косясь на гостей. — Ты что, из-за каких-то конвертов собираешься устроить скандал прямо на собственной свадьбе? Жена должна быть на стороне мужа. Я решение принял. Эти деньги пойдут маме на ремонт балкона и поездку в санаторий в Виннице. Она это заслужила. А нам с тобой я ещё заработаю. У меня на следующей неделе три заказа по межкомнатным дверям. Потом всё тебе верну. Постепенно.
— Вернёшь? — я коротко усмехнулась. — То есть сейчас ты забираешь общие свадебные подарки, отдаёшь их своей маме, а потом собираешься компенсировать мне мою же долю из нашего будущего семейного бюджета? Великолепная схема. Создатели финансовых пирамид должны аплодировать стоя.
— Ах, какие мы, оказывается, мелочные! — фыркнула Наталья Семёновна, поправляя брошь на груди. — Не ожидала от тебя, Мариночка. Вроде женщина взрослая, сорок пять лет, второй брак, радоваться бы надо, что такого рукастого мужика получила. А ты каждую гривну пересчитываешь. В приличных семьях вообще не спрашивают у мужа, куда он распределяет средства.
Справа от меня одобрительно хмыкнула моя подруга и коллега Ирина. Она уже давно прислушивалась к нашему разговору и, кажется, окончательно отодвинула тарелку с десертом.