Сухой хруст рвущегося полиэтилена резко прорезал тяжелую, почти вязкую тишину в квартире. Марина стояла посреди гостиной, обеими руками раскрывая огромный черный мешок для строительного мусора.
Наклонившись, она подняла старую микроволновку, давно пожелтевшую от времени, и с глухим стуком опустила ее на самое дно. На светлом ламинате рядом уже лежали другие «ценные» следы семейной заботы: керамическая супница с отколотым краем и поблекшими розочками, перекошенная алюминиевая форма для выпечки. Чуть в стороне пышно раскинулся синтетический плед неестественно бордового оттенка — такой, что от одного сквозняка, казалось, начинал потрескивать статикой.
Андрей метался по комнате из угла в угол, нервно вдавливая ступнями ворс ковра. В руке он сжимал телефон и бесконечно листал переписку. Дышал он прерывисто, будто на экране были не сообщения от матери, а окончательный и не подлежащий обжалованию приговор.
— Так, блендер… Ты блендер уже положила? — Андрей вдруг остановился и вскинул на жену растерянный, дерганый взгляд. — Мама пишет, чтобы ты еще венчик нашла. Он ей тоже нужен.
— Андрей, у этого блендера вторая скорость сгорела еще в доисторические времена, — ответила Марина пугающе спокойным голосом, и это спокойствие особенно резко контрастировало с его паникой. — А венчик наш кот в прошлом году загнал за плиту. Мне прямо сейчас разбирать кухню, отодвигать гарнитур и доставать его вместе с засохшими мухами? Твоей маме настолько важен именно венчик с культурным слоем пыли?
— Марина, хватит издеваться! — не выдержал Андрей и раздраженно тряхнул телефоном. — Ты сама довела всё до какого-то безумия! Мама полчаса назад звонила, плакала, у нее давление скачет, она корвалол пьет! Разве трудно было просто уступить и пустить к нам Егора с Кириллом на две недели? С тебя бы не убыло!
Марина застыла, скрестив руки на груди. Еще вчера вечером в этой же гостиной разгорелся громкий скандал. Валентина Игоревна, ее свекровь, явилась с готовым решением и без малейшего намека на просьбу объявила: двое ее внуков-подростков от старшей дочери поживут у Марины с Андреем две недели. У золовки с мужем, видите ли, начался большой дизайнерский ремонт, а мальчикам «вредно дышать краской». Предполагалось, что жить они будут бесплатно, с завтраками, обедами, ужинами и круглосуточным бытовым обслуживанием.
Марина работала из дома. Каждый день у нее было по пять часов напряженных видеосозвонов с клиентами, где нельзя было отвлекаться, выключаться и бегать варить супы голодным подросткам. Поэтому она отказала.
Но слово «нет» Валентина Игоревна воспринимать не умела. В ее представлении невестка существовала как удобное бесплатное дополнение к сыну — что-то вроде домашнего персонала без права голоса. Услышав отказ, свекровь тут же превратилась в оскорбленную благодетельницу. Она выдвинула ультиматум: раз Марина такая черствая, эгоистичная и неблагодарная, пусть немедленно возвращает всё, что получила от нее за пять лет брака. До последней тряпки, до постельного белья и старых полотенец с дырками.
— Дети — это, конечно, замечательно, Андрей, — Марина подошла к столу, взяла уродливую пластиковую вазу кислотно-зеленого цвета и без сожаления отправила ее в новый мешок. — Но я не устраивалась в собственном доме бесплатным аниматором, прачкой и поварихой. Моя квартира — это мой дом и мой рабочий кабинет одновременно. А твоя мама почему-то решила, что если на новоселье вручила нам вот этот пластиковый шедевр за сто двадцать гривен, то вместе с ним купила пожизненное право командовать моей жизнью.
— Она же семья! Она дарила от чистого сердца! Как тебе вообще не стыдно всё это подсчитывать? — Андрей сердито ткнул пальцем в экран, даже не пытаясь услышать смысл ее слов. — Так, дальше по списку. Где хрустальная салатница? Мама написала большими буквами. Салатница с мельхиоровым ободком. Ищи.
Марина коротко, горько усмехнулась. Вся эта демонстративная «щедрость» Валентины Игоревны с самого начала была не добротой, а ловушкой. Никакими подарками эти вещи не являлись. Это были займы, выданные под грабительские эмоциональные проценты. Каждый ковер, каждый купленный по акции дешевый чайник, каждая безвкусная мелочь в их доме давно перестала быть просто вещью.