— Алло, Наталья Сергеевна? Это Оксана… Извините, что звоню почти ночью. Просто я уже не знаю, что делать. Матвей заболел, жар поднялся, а мне завтра с утра выходить в аптеку, заменить меня некому. Вы могли бы побыть с ним хотя бы до обеда? Я постараюсь отпроситься и сразу вас сменю. А на следующий день уже оформлю больничный…
На другом конце повисло молчание — густое, липкое, будто давно остывший сироп. Оксана крепче прижала телефон к уху, словно от этого ответ мог стать прямее и честнее. Потом раздался тяжелый вздох свекрови: не просто выдох, а будто целый ворох чужих оправданий вырвался наружу.
— Оксан, ты же понимаешь… У меня завтра утром поликлиника, потом надо заехать к сестре, потом еще дела накопились. Да и спина опять прихватила, хожу еле-еле. Не получится у меня, прости.
Оксана молча кивнула, хотя Наталья Сергеевна, конечно, этого видеть не могла. Этот кивок был нужен ей самой — чтобы удержать голос ровным, не сорваться на вопросы: «А когда получится?», «А если совсем не к кому?», «А если это ваш внук?»
— Понятно. Простите, что потревожила. Спокойной ночи.
Она отключила вызов и долго смотрела на сына. Матвей спал, уткнувшись носом в край одеяла, горячий, измученный, с влажными от температуры волосами. В груди у Оксаны снова затянулся тугой узел. Снова то же самое. Та же мягкая, воспитанная преграда, за которой без труда угадывалось простое: «Я не хочу».
Оксана работала фармацевтом в круглосуточной аптеке на окраине, в обычном спальном районе. График был изматывающий: с восьми утра до восьми утра, потом двое суток дома. Денег хватало только впритык, зато платили регулярно. Матвею было четыре года, он ходил в детский сад. Мальчик рос спокойным, без лишних капризов, но болел тяжело: долго держался, будто терпел из последних сил, а потом мог резко ослабнуть и буквально отключиться. Сегодня градусник показал 38,5. Жар удалось немного сбить, но температура все равно возвращалась.
Завтра Оксане необходимо было стоять за первым столом. Если не выйти, смену просто некем закрыть. Заведующая начнет недовольно поглядывать, напоминать про ответственность и «командную работу». А у Оксаны и без того висел кредит за старенький ноутбук — он был нужен для курсов повышения квалификации, без которых в аптеке теперь далеко не продвинешься.
Муж, Денис, находился в рейсе. Он работал дальнобойщиком: несколько дней в одну сторону, потом обратно, снова дорога, стоянки, недосып. Сейчас как раз был где-то «там», на трассе. Позвонить ему означало разбудить среди ночи и услышать усталое: «Ну придумай что-нибудь сама». А потом еще полдня мучиться чувством вины за сам факт звонка.
Родители жили в другом городе, в небольшом поселке. Добраться до них — почти сутки с пересадками на автобусах. Это даже не рассматривалось.
Оставалась только Наталья Сергеевна. И каждый раз ответ был один и тот же — аккуратный, вежливый, но неизменно отрицательный.
Неделя пронеслась, будто смятый лист бумаги, брошенный в мусорное ведро. Матвей пошел на поправку. Первые сутки Оксана кое-как выдержала на кофе, упрямстве и полном нежелании думать о том, насколько хрупко устроена вся ее жизнь. В тот раз спасла соседка — добрая женщина с этажа выше, которая согласилась посидеть с мальчиком. Потом Оксана все-таки оформила больничный.
Но стоило немного выдохнуть, как появилась новая проблема: после болезни нужно было обязательно показаться педиатру. Запись — только на 9:30. Аптека открывалась в 8:00. И снова тот же тупик, из которого не было нормального выхода.
Оксана набрала номер свекрови еще раз.
— Наталья Сергеевна, я понимаю, у вас свои планы. Но мне правда очень нужно, чтобы вы отвели Матвея к врачу, а потом побыли с ним до вечера. Я все заранее приготовлю: еду, одежду, игрушки, документы, чтобы вам ни о чем не пришлось думать. Пожалуйста, всего один день…
— Да дело не в этом, Оксан, — голос Натальи Сергеевны стал мягче, но от этой мягкости почему-то сделалось еще больнее. — Я просто не люблю возиться с детьми. Никогда не любила. С Денисом в свое время в основном бабушка сидела, а я… я всегда была больше по работе, по своим делам. Ты уж извини, но это не мое.
«Не мое», — глухо отозвалось у Оксаны в голове. Не моя забота. Не моя ответственность. Не мой внук.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо, что честно сказали.