— Если тебя настолько раздражает эта сковорода, можно было просто взять губку и ополоснуть её без спектакля, — бросила невестка, даже не удостоив Татьяну взглядом и продолжая вертеться перед зеркалом в прихожей.
Юлия сосредоточенно поправляла воротник своего бежевого пальто и придирчиво рассматривала лицо в мутноватом свете бра. В другой руке она держала пустой пластиковый контейнер из-под домашнего вишнёвого пирога, который ещё накануне занимал почти половину полки в холодильнике.
— Я всего лишь попросила не ставить жирную посуду на мои бумаги, когда ты несёшь её из комнаты, — Татьяна изо всех сил старалась говорить спокойно, хотя обида уже подступала к горлу плотным комком. — Это квартальный отчёт для крупного комбината. Я два часа его распечатывала и собирала.
— Да ладно тебе, что там случилось? Край папки чуть задела, листы даже не промокли, — Юлия с лёгким хлопком положила крышку от контейнера на обувную тумбу, натянула кожаные перчатки и шагнула к двери. — Приберёшь, ты же всё равно дома. Чем тебе ещё заниматься, пока мы на нормальной работе пашем?
Дверь захлопнулась резко, с сухим металлическим щелчком. По коридору тут же протянуло холодком, и занавеска на кухонном окне едва заметно дрогнула.
Татьяна ещё несколько секунд стояла посреди большой прихожей и смотрела на забытый контейнер. На тёмно-синей папке с расчётами и правда расползалось свежее жирное пятно — след от вчерашней тушёной говядины.
В этой трёхкомнатной квартире на девятом этаже обычно пахло свежим кофе с корицей и сушёными травами. Татьяна купила её двенадцать лет назад: продала старую родительскую двухкомнатную квартиру на окраине, оформила внушительный кредит и потом до последней гривны выплатила его сама, без чьей-либо помощи. Работала она ведущим бухгалтером удалённо: вела учёт сразу пяти крупных торговых компаний и двух производственных цехов. Каждый её день начинался строго в восемь утра — электронные базы, реестры, сверки с налоговой, отчёты, таблицы и бесконечные звонки директоров, которым всё было нужно срочно.
Но в глазах молодой семьи сына это почему-то не считалось настоящей работой. Так, сидит себе дома за компьютером.
Андрей и Юлия расписались прошлой осенью. Сначала они арендовали крошечную студию возле окружной дороги, но довольно быстро сообразили, что отдавать чужому человеку по шестнадцать тысяч гривен в месяц слишком тяжело. В начале весны сын пришёл к матери с виноватым видом. Долго топтался в прихожей, потом пил чай на кухне, всё никак не решаясь начать разговор, и наконец выдал заранее подготовленную речь о том, что им с Юлией трудно собрать деньги на первый взнос за жильё.
— Мам, мы всего на полгода, честное слово, — уговаривал тогда Андрей, заглядывая ей в глаза. — Поживём в дальней комнате, поднакопим четыреста тысяч гривен на первоначальный взнос и сразу возьмём свою двухкомнатную в новостройке. Ты ведь одна в трёх комнатах, тебе даже веселее станет.
Татьяна тогда не смогла отказать. Андрей был её единственным сыном, она поднимала его одна, старалась дать ему образование, вытянуть, поставить на ноги. Разве могла она предположить, что её тихое согласие пустить молодых «ненадолго» обернётся ежедневной бесплатной сменой по обслуживанию двух взрослых людей?
Шесть месяцев проскочили незаметно. Потом начался седьмой. Разговоры о покупке квартиры постепенно исчезли, будто их и не было. Зато в доме незаметно, но прочно установились новые правила.
Юлия работала помощницей маркетолога в небольшом мебельном салоне. Формально её рабочий день заканчивался в шесть вечера, однако дома она появлялась ближе к восьми — уставшая, недовольная и твёрдо уверенная, что за день совершила настоящий трудовой подвиг. Андрей занимал должность менеджера по закупкам в дилерском центре. Оба молодых с утра до вечера отсутствовали, и именно это стало главным аргументом: раз Татьяна дома, значит, вся готовка, уборка, стирка и прочие бытовые мелочи как бы сами собой должны лежать на ней.
Татьяна прошла на кухню, осторожно приложила бумажную салфетку к испорченному титульному листу отчёта и огляделась.
В раковине возвышалось настоящее сооружение из грязной посуды. Внизу лежала глубокая сковорода с застывшим тёмным жиром, на ней неустойчиво держались две суповые тарелки, сверху громоздились три кружки с присохшими чайными разводами, вилки и деревянная лопатка. На столе белели крошки от батона, а дверца холодильника оставалась приоткрытой на пару сантиметров.
В самом холодильнике царила почти идеальная пустота. Если не считать начатой пачки творога и банки с несколькими солёными огурцами на дне, смотреть было не на что. Все продукты, которые Татьяна позавчера купила за свои деньги, исчезли без следа: фермерское мясо, свежие овощи, сыр, фрукты. Молодые любили сытно поужинать перед телевизором, а утром ещё и набрать себе большие контейнеры на работу.
Татьяна устало выдохнула, открыла горячую воду и уже потянулась к бутылке с моющим средством. Но рука остановилась на полпути.
Ей вдруг вспомнился вчерашний вечер. Вернее, почти ночь — половина двенадцатого. У неё раскалывалась голова от годового баланса, цифры расплывались перед глазами, а Юлия заглянула на кухню с чашкой чая и между делом заметила, что полы в коридоре могли бы быть и чище. Мол, на улице дожди, песок тянется с обуви по всей квартире. Когда Татьяна тихо сказала, что у неё сейчас завал по работе, невестка только усмехнулась и посоветовала не драматизировать: сидеть в мягком кресле и нажимать кнопки — это ведь не мешки таскать.
Татьяна решительно перекрыла кран. Шум воды оборвался. Она вытерла пальцы сухим льняным полотенцем, забрала папку с документами и унесла её к себе. Дверь кабинета за ней закрылась плотно, почти беззвучно.
До вечера в квартире было тихо. Тишину нарушали только ровный стук клавиш, редкие короткие разговоры по громкой связи и приглушённое жужжание принтера. Татьяна закончила три сложных отчёта, отправила документы руководству строительного холдинга и лишь после пяти часов позволила себе остановиться.
Обычно в такое время она составляла список продуктов на троих и шла в супермаркет, заранее прикидывая, что приготовить на ужин Андрею и Юлии. Сегодня она этого делать не стала.
Татьяна спокойно переоделась, накинула пальто и вышла на улицу. Осенний сквер встретил её влажным запахом листвы и прохладным ветром. Она прошлась по аллее без спешки, потом свернула в небольшое кафе за углом, выбрала столик у окна и впервые за долгое время заказала себе одну порцию горячего тыквенного крем-супа.