— Верни корзины в машину и защёлкни калитку снаружи, — Валерия бережно опустила секатор на небольшой деревянный стол возле летней кухни и провела ладонями по переднику.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Мы три часа ехали по этой духоте не затем, чтобы постоять у твоего забора, — Марина с резким стуком швырнула две пластиковые сетчатые корзины на гравийную дорожку и обернулась к мужу. — Станислав, чего застыл посреди двора? Доставай остальные ящики.
Станислав перемялся с ноги на ногу. Под мышкой у него были зажаты ещё три пустые овощные тары, и выглядел он так, словно уже пожалел, что согласился на эту поездку. На Валерию он взглянул виновато: строгий взгляд свояченицы был ему хорошо знаком. Но перечить Марине он опасался куда сильнее, поэтому лишь шумно выдохнул и остался возле распахнутого багажника.
Августовское солнце висело почти над самой головой, раскаляя воздух до вязкой, тяжёлой духоты. По обе стороны ровных дорожек из серой брусчатки тянулись аккуратные полосы бархатцев и низких циний, но настоящей гордостью Валерии были две большие теплицы из сотового поликарбоната. Через прозрачные арочные стенки просматривались мощные ветви помидоров, пригнутые тяжестью урожая. На них густо висели мясистые плоды — алые, розовые, тёмные, почти шоколадные. Неподалёку плотной зеленью стояли перцы с гладкими блестящими боками, а рядом ровными рядами шли огурцы с крепкими пупырчатыми зеленцами.
— Мы урожай заберём, вам всё равно столько не нужно! — объявила Марина, останавливаясь прямо у открытой двери большой теплицы и упирая ладони в пышные бока. — У тебя тут не огород, а настоящая плантация. Двое взрослых людей за всю зиму физически не осилят такую гору овощей.
— Сколько мы с мужем съедим и что оставим себе, решаем только мы, — спокойно произнесла Валерия, шагнув ближе и заслонив сестре проход внутрь. — Эти теплицы мы покупали за свои деньги. Землю готовили сами. И всё лето работали здесь тоже сами.
— Ой, только не заводи опять свою вечную историю про тяжёлый труд, — Марина поморщилась и небрежно махнула рукой с короткими ногтями, покрытыми ярким лаком. — Земля и без твоих страданий всё рожает. Полил из шланга вовремя — вот тебе и урожай. Вода у вас из скважины, считай, даром, свет тоже недорогой, а ты из каждого куста трагедию устраиваешь.
Валерия посмотрела на младшую сестру с тихим недоумением. Обиды, которая раньше вспыхивала мгновенно, уже почти не осталось. На её месте была холодная усталость. Марина всегда умела одним движением перечеркнуть чужие усилия, будто месяцы труда, ранние подъёмы и ноющие от работы руки были всего лишь удачным стечением обстоятельств.
— Ты хоть однажды пыталась в марте прорастить сортовые семена на подоконнике под фитолампами? — спросила Валерия ровным голосом, не двигаясь с места. — Ты представляешь, сколько раз за ночь приходится вставать в апреле, когда внезапно давит мороз до минус семи, и проверять, не отключились ли инфракрасные обогреватели?
— Мне больше заняться нечем, как только рассаду по ночам караулить, — фыркнула Марина и вытянула шею, стараясь через плечо сестры рассмотреть самые крупные помидоры сорта Бычье сердце. — Для этого существуют магазины и рынки. Нормальные люди идут и покупают всё без лишней нервотрёпки. Но раз у тебя здесь уже всё поспело и ветки трещат, глупо оставлять урожай птицам или ждать, пока фитофтора всё уничтожит.
— Фитофтора у меня ничего не уничтожит, — сухо ответила Валерия. — Я три раза за сезон обрабатывала растения биопрепаратами и вовремя убирала пасынки. А птицы сюда не попадут: на всех форточках стоят антимоскитные сетки.
Станислав тем временем подошёл поближе, осторожно поставил ящики у клумбы и вытащил из кармана смятый платок. Проведя им по вспотевшей шее, он кашлянул, будто собирался сказать что-то примирительное.
— Валерия, ну чего ты сразу заводишься, — пробормотал он, старательно отводя глаза. — Марина ведь просто хотела набрать детям свежих витаминов на зиму.