— У тебя ровно минута на решение. Либо снимаешь этот галстук, переодеваешься и едешь вместе с нами. Либо остаёшься при параде и отправляешься к своей маме — сам рассказывать, почему банкета не будет. Выбирай.
Дожидаться его реакции Ирина не стала. Она подхватила сумку, развернулась и вышла за дверь. Позади послышалось сбивчивое, тяжёлое дыхание Дмитрия, но она даже не оглянулась.
Светлана Павловна появилась у ресторана без четверти два. Бордовое платье, ради которого она целую неделю перебирала варианты, сидело безупречно; на шее поблёскивал жемчуг. Рядом шагал Андрей Сергеевич, чуть позади держались начальник департамента с женой и остальные приглашённые. Светлана Павловна уверенно толкнула массивную дубовую дверь — и застыла на месте.
Внутри гремела музыка, по холлу быстро ходили люди с бейджами, официанты носили подносы, а в зале явно шёл корпоратив. Ни шариков, ни детских украшений, ни намёка на семейный праздник.
— Что это значит?! — Светлана Павловна почти набросилась на администратора. — Где наш зал?
Мужчина выслушал её без суеты и ответил сдержанно:
— Ваше мероприятие было отменено вчера самим заказчиком. Предоплату вернули. Сегодня помещение занято другим мероприятием.
Светлана Павловна побледнела и на секунду словно потеряла равновесие. Она обернулась — и наткнулась на растерянный взгляд начальника департамента. Жемчужные бусины на её шее едва заметно задрожали. Дрожащими пальцами она вытащила телефон, набрала Дмитрия — сеть ответила сухим: абонент недоступен. Потом позвонила Ирине. Результат оказался тем же.
Гости уже переглядывались, кто-то шептался, кто-то отходил в сторону и вызывал такси. Идеальный вечер, расписанный Светланой Павловной до последней мелочи, рассыпался прямо у неё на глазах. Она стояла посреди чужого праздника и чувствовала себя актрисой, которую вытолкнули на сцену без единой выученной реплики.
А далеко от ресторана, почти за сотню километров, у покрытой льдом реки тянуло дымом, хвоей и жареным мясом. Виктор Леонидович, раскрасневшийся от костра, сидел на корточках рядом с Матвеем и показывал, как правильно бросать камешки по воде. Мальчик хохотал так звонко, что смеялись все вокруг.
Наталья Юрьевна хлопотала возле стола: ставила тарелки с домашними соленьями, раскладывала горячее мясо, только что снятое с шампуров. Дмитрий, переодетый в старый свитер тестя, сидел чуть в стороне и молча смотрел на эту суету — шумную, неровную, совсем не парадную, зато настоящую. Его телефон лежал на столе экраном вниз.
Он наблюдал, как Ирина салфеткой вытирает Матвею перепачканные щёки, и вдруг понял: внутри стало тихо. Не пусто, не тревожно, а именно спокойно — так, как не было уже очень давно.
Ирина подбросила в огонь сухое полено и проследила, как искры взлетели вверх и тут же растворились в холодном воздухе. Победы она не чувствовала. Не было ни злорадства, ни желания кому-то что-то доказать. Только твёрдое, глухое понимание: иначе она уже не могла.
Она не взвешивала, права ли была до конца. Просто знала: этот вечер — с запахом дыма, маминым смехом, горячим мясом и счастливым ребёнком — дороже любого ресторана с устрицами и важными гостями.
Завтра, когда схлынут обиды и утихнет первый гнев, придётся говорить. Со Светланой Павловной. С Дмитрием. И, возможно, с самой собой. Но всё это будет завтра.
А сегодня у её сына был настоящий день рождения.