Ирина стояла возле стиральной машины и по привычке выворачивала карманы брюк мужа. За годы семейной жизни она уже научилась проверять их перед стиркой: то в барабан попадалась зажигалка, то смятая купюра, то карамелька в липкой бумажке. В этот раз под пальцами в заднем кармане обнаружилось что-то жёсткое, плотное, будто кусок картона. Ирина потянула находку наружу и увидела глянцевый лист — распечатанный в студии план рассадки гостей в ресторане, украшенный золотистым вензелем и той самой датой, к которой она готовилась одновременно с радостью и внутренним беспокойством.
Фамилии были выстроены аккуратными колонками. Первый стол: Светлана Павловна и Андрей Сергеевич. Второй — троюродная сестра Дмитрия с супругом, те самые люди, которых сам Дмитрий за глаза называл «невыносимо скучными», но его мать всё равно вписала их, потому что, по её словам, «родня обязана присутствовать». Третий стол отвели коллегам из министерства — Светлана Павловна давно рассчитывала с их помощью укрепить нужные знакомства. Ирина несколько раз пробежала глазами весь список из двадцати пяти человек: сначала сверху вниз, потом снизу вверх, цепляясь за каждую строку. Но результат не менялся. В этом перечне не было её родителей — Натальи Юрьевны и Виктора Леонидовича.
В дверях появился Дмитрий. На плече у него висело полотенце, а лицо приняло то выражение, которое Ирина за семь лет брака научилась распознавать безошибочно: брови чуть подняты, взгляд уходит в сторону, губа едва прикушена. Он начал спрашивать, не видела ли она зарядку, но, заметив у неё в руках лист, сразу замолчал.
— Дмитрий, объясни мне, где здесь мои мама и папа? — произнесла Ирина.
Голос её прозвучал странно спокойно, почти пусто. Так говорят не тогда, когда не понимают, а когда уже всё поняли, но ещё пытаются оставить место для невозможного оправдания.
Дмитрий перемялся, словно не мог решить, куда поставить ногу.
— Ир, ну ты только не начинай… Мама ведь звонила твоим. Наталья Юрьевна сама сказала, что у них сейчас в селе завал: то ли с крышей какие-то работы, то ли ещё что-то. Мама просто взяла подготовку на себя, чтобы нас лишний раз не дёргать. Она правда хотела как лучше. Давай не будем раздувать, ладно? Всё-таки праздник.
Ирина ничего не ответила. Она аккуратно положила глянцевый лист на крышку стиральной машины, взяла телефон и вышла на балкон. За окном стоял мороз, но куртку она даже не накинула. Резкий холодный воздух будто приводил мысли в порядок и помогал отделить важное от чужих объяснений.
Мать взяла трубку не сразу. В динамике послышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание, словно Наталья Юрьевна только что поднималась по лестнице.
— Алло, доченька?
— Мам, скажи честно: почему вы с папой не приедете на годик Матвея?
На другом конце на несколько секунд стало тихо. Потом мать выдохнула протяжно, с едва слышным свистом.
— Дочка, мы с отцом поговорили и решили… Светлана Павловна вчера звонила. Объяснила всё прямо. Ресторан там дорогой, гости важные, внешний вид нужен соответствующий. А мы с папой люди простые. Я вчера даже волосы покрасила, как ты мне показывала, только смыла раньше — испугалась, что слишком тёмный цвет выйдет. Хотела хоть немного подойти к такому случаю. А Светлана Павловна потом сказала отдельно про Виктора Леонидовича.