— Да я один всю семью на себе тяну, брат! А Наталья… так, зарабатывает себе на мелкие расходы, чтобы дома от скуки не сойти с ума.
Андрей развалился в кожаном кресле во главе стола и лениво окинул гостей самодовольным взглядом.
— Твои деньги, Наташ, в нашем бюджете вообще роли не играют, — добавил он и небрежно ткнул вилкой в сторону жены.
Павел с Ириной переглянулись над тарелками с запеченным мясом. Ирина сразу опустила глаза и начала старательно разбирать вилкой остатки салата, будто это было самое важное занятие на свете. Наталья молча собирала грязную посуду, аккуратно ставя тарелки одна на другую.
— Андрей, ну зачем ты при нас это говоришь? — попытался смягчить неловкость Павел, нервно сминая бумажную салфетку. — Она же твоя жена. Дом на ней, уют, порядок. Посмотри, какой стол накрыла.
— Уют? — хозяин квартиры громко фыркнул и махнул рукой так резко, что едва не задел бокал. — Уют покупается за деньги. Я в прошлом месяце зимнюю резину на кроссовер поставил. Ты представляешь, сколько это сейчас стоит? Целое состояние! А она со своими двенадцатью тысячами гривен из городского архива только изображает занятость и путается под ногами.
Наталья взяла стопку тарелок и подошла к мойке.
— Андрей, хватит уже устраивать представление.
— А что я не так сказал? — бросил он ей в спину с откровенным вызовом.
— Гостям вовсе не обязательно слушать про твою резину и мои «мелкие расходы». Мы, между прочим, день рождения Павла отмечаем.
— А я хочу, чтобы люди понимали! — Андрей повысил голос; выпитое явно развязало ему язык. — Кто здесь хозяин и кто за все платит. Я мужчина, я кормилец. На работе здоровье оставляю, отделом руковожу. А ты просто пользуешься. Хорошо устроилась у меня за спиной, как за крепкой стеной.
Ирина поспешно отодвинула табурет и поднялась.
— Ребята, давайте не будем. Уже поздно. Нам с Павлом завтра утром к родителям на дачу ехать, рассаду отвезти надо.
— Да куда вы собрались? Только посидели нормально! — возмутился Андрей.
— Нет-нет, спасибо за ужин, Наташ, правда, всё было очень вкусно, — быстро проговорила гостья и почти сразу направилась в прихожую.
Вечер оборвался за считанные минуты. Никому не хотелось становиться свидетелем чужой семейной ссоры, которая разгоралась прямо за праздничным столом. Павел у двери торопливо пожал Андрею руку, пробормотал несколько вежливых слов благодарности. Ирина накинула плащ, даже не посмотрев в зеркало, и первой вышла на лестничную площадку.
Когда тяжелая металлическая дверь захлопнулась за гостями, Андрей ушел на балкон. Наталья осталась на кухне одна.
Она без спешки загрузила посудомоечную машину, смела крошки со столешницы в мусорное ведро, потом прошлась влажной губкой по плите. Внутри не кипела злость. Обиды тоже уже почти не было. Осталась только вязкая, глухая усталость, накопившаяся за три года. С того самого момента, когда Андрея повысили до начальника отдела продаж и он внезапно решил, что перешел в какой-то особый, высший круг.
Через несколько минут он вернулся на кухню, с шумом отодвинул стул и тяжело опустился на него, закинув ногу на ногу.
— Чего молчишь и дуешься? — спросил он. — Правду неприятно слышать?
— Мне неприятно смотреть, как ты ведешь себя по-хамски, — спокойно ответила Наталья, не отворачиваясь от раковины.
— Я просто называю вещи своими именами! — напористо заявил Андрей. — Ты в этот дом ни копейки толком не принесла.