— Завтра выходной, — добавил Андрей. — Спокойно переночуешь у мамы, а утром поедешь.
— Спасибо, Андрей! — Марина заулыбалась так, будто услышала не про деньги, а признание. — Я тебя очень люблю.
Она сбросила звонок и ещё несколько секунд смотрела на экран. Телефон коротко пискнул. Марина тут же просияла, но вслед за улыбкой неожиданно фыркнула:
— Ну и скряга. Всего восемь тысяч гривен кинул.
Елена Павловна не выдержала:
— Марина, ты уже меру потеряла. Андрей эти деньги зарабатывает, а ты тратишь их так, будто они сами на карточке появляются.
— Мам, ну он же меня любит, — спокойно ответила дочь. — И я его люблю. Что тут такого?
— Я на восемь тысяч гривен умудряюсь целый месяц растянуть, а тебе это — просто до дома на такси добраться.
— Такси выйдет где-то три тысячи двести, — пожала плечами Марина. — Остальное пусть будет на всякий случай.
Елена Павловна покачала головой, но спорить дальше не стала.
— Ужинать будешь?
— Нет, я не хочу.
— Тогда пойдём хоть чаю выпьем. Посидим, поговорим по-человечески.
Утром Марина уехала. И как только за ней закрылась дверь, квартира будто сразу стала больше и тише. В шкафу остались новые вещи, которые дочь накупила матери, в серванте лежали деньги, предназначенные для долгов, а холодильник был забит продуктами так, как давно уже не бывало.
На следующий день снова нужно было идти на работу. И снова начиналось ожидание — до новой встречи с дочерью, самым близким и дорогим человеком.
Елена Павловна возвращалась домой из РАГСа. Она шла по улице и улыбалась сама себе, глядя, как жёлтые листья кружатся и ложатся под ноги. Сегодня они с Дмитрием подали заявление. Через месяц их должны были расписать.
Дмитрий в этот день работал во вторую смену, поэтому дома её ждала тишина. И почему-то особенно сильно захотелось, чтобы позвонила Марина.
«Можно, конечно, и самой набрать, — думала Елена Павловна, — но она в последнее время такая нервная. Вечно куда-то спешит, всё у неё дела, заботы… А ведь мы уже полгода не виделись».
Едва она успела зайти в квартиру и снять верхнюю одежду, как телефон зазвонил. На экране высветилось имя дочери.
— Мам, как ты? — в трубке прозвучал радостный, почти сияющий голос Марины.
— Хорошо, доченька. Мы с Дмитрием сегодня заявление подали в РАГС.
— Мама, поздравляю! А свадьбу будете делать?
— Какая свадьба, Марина? Просто распишемся — и всё.
В этот момент Елена Павловна вдруг ясно поняла: дочь звонит не просто так. В её голосе было что-то особенное.
— Родная, что произошло?
Марина ответила не сразу. А когда заговорила, в её голосе дрожали счастливые слёзы.
— Мам… я беременна. Уже три месяца. Сегодня сказали, что у нас будет мальчик. Андрей на седьмом небе, ходит за мной следом, следит, чтобы со мной ничего не случилось.
— Доченька… — Елена Павловна прижала ладонь к груди. — Как же я рада!
— Только пока никому не говори, ладно? До родов.
— Конечно, понимаю. Не скажу.
— А когда малыш родится, сразу приезжай.
— Обязательно приеду, родная. Обязательно.
Они ещё немного поговорили, потом Марина попрощалась, и Елена Павловна отключила телефон.
Она стояла посреди комнаты и улыбалась сквозь слёзы. Через месяц она станет женой Дмитрия, а через полгода — бабушкой. Она уже представляла, как возьмёт внука на руки, как прижмёт к себе Марину… Через полгода. Целых полгода.