— Что именно? — спросил я, и по спине будто провели льдом.
Юрист постучал пальцем по другой папке.
— Ваш отец ведь постоянно пил сердечные препараты? Так вот, за последние шесть месяцев в его карте нет ни одного назначения на эти лекарства. Ни одного рецепта. Зато появились какие-то записи о «витаминных капельницах», которые ему делала… сама Наталья Сергеевна. Она, кстати, в прошлом медсестра. Вы об этом знали?
Мы с Дмитрием молча посмотрели друг на друга. Нет, об этом нам никто не говорил.
Пока ключи от квартиры отца еще оставались у нас, мы сразу поехали туда. Нужно было найти хоть что-нибудь, что объяснило бы эти странные «витамины». Дмитрий принялся перебирать полки, ящики и шкафы, а я подошел к старому отцовскому бюро. В детстве мы знали его тайну: за задней стенкой там был небольшой скрытый отсек.
Я нащупал потайной выступ и нажал. Деревянная панель тихо подалась в сторону. Внутри лежал отцовский диктофон — старый, кассетный, тот самый, на который он когда-то надиктовывал свои воспоминания.
Я нажал кнопку воспроизведения.
Сначала послышался треск пленки, а потом — тяжелый, сиплый голос отца:
«Они думают, что я уже ничего не соображаю… Наталья говорит, будто это для сердца, но после ее уколов у меня немеют руки. Вчера я услышал, как она разговаривала с кем-то в коридоре. Сказала: “Старик скоро дозреет, готовь документы”. Мне страшно. Дмитрий, Полина, если вы это слушаете…»
Пленка оборвалась резким щелчком.
Диктофон замолчал, но тишина после этих слов стала почти физической. Мы с Дмитрием сидели прямо на полу и не могли отвести глаз от старого аппарата.
— Она его травила, — глухо произнес брат. Он так сжал кулаки, что пальцы побелели. — А мы переводили ей деньги, говорили спасибо за заботу… Пока она день за днем ломала его волю и стирала ему память.
Мы немедленно отправились в полицию. Но там нас встретили не сочувствием, а ледяной бюрократической стеной.
— Поймите правильно, — устало сказал следователь, даже не поднимая на нас глаз, — аудиозапись сама по себе является косвенным доказательством. Да, голос может принадлежать вашему отцу, но экспертиза займет месяцы. И, кроме того, он ведь не произносит прямо: «Меня убивают». Он говорит, что ему страшно. Пожилым людям часто бывает страшно. В заключении о смерти указана причина — тромб. Формально это естественная смерть.
Мы вышли оттуда с ясным пониманием: обычным заявлением мы ничего не сдвинем. Наталья Сергеевна подготовилась слишком тщательно и заранее прикрыла все слабые места.
Через знакомых Дмитрий разыскал частного патологоанатома, уже вышедшего на пенсию. Пожилой врач долго листал медицинскую карту отца, хмурился, сверял даты, а потом тихо сказал:
— Если определенные препараты вводить в кровь малыми дозами и делать это долго, кровь начинает густеть. В какой-то момент образование тромба становится почти неизбежным. Для окружающих это выглядит как естественный процесс. Чтобы доказать обратное, понадобится эксгумация.
Само слово «эксгумация» прозвучало жутко. Но еще страшнее было другое: женщина, которую мы считали сиделкой и помощницей, могла быть убийцей. И сейчас она спокойно спала в постели нашего отца.
Мы решили действовать осторожно. В подъезде установили скрытую камеру: нужно было понять, кто тот человек, с которым Наталья обсуждала документы.
Два дня мы просматривали почти пустые записи — соседи, курьеры, случайные прохожие. А потом он появился. Высокий мужчина в дорогом пальто, лицо почти полностью закрыто кепкой. Он вошел к Наталье Сергеевне около двух ночи, а вышел только под утро. На лестничной площадке он на миг повернулся к камере, и у меня перехватило дыхание.
— Дмитрий, смотри… Это же Кирилл! — выдохнул я.
Кирилл был помощником того самого нотариуса, который зачитывал нам завещание. Теперь все части сложились в один страшный рисунок. Это был не просто наглый захват квартиры соседкой, а отлаженная схема по отъему жилья у одиноких стариков.
Пока юристы пытались затянуть процесс и не дать Наталье Сергеевне окончательно оформить имущество на себя, мы с Дмитрием решили поехать на отцовскую дачу. Там она еще не успела поменять замки, и у нас оставалась надежда найти следы тех самых препаратов.