Уже на следующий вечер Валерия заявилась ко мне не с пустыми руками: принесла приличную сковородку с керамическим покрытием. Поставила её на плиту, посмотрела на мою старую, с исцарапанным дном, и без лишних церемоний сказала, что на таком «музейном экспонате» нормальную еду не приготовишь.
Я тогда рассмеялся, а про себя решил: вот оно, настоящее женское участие. Сейчас понимаю, что был слишком доверчив. Хотя, может, дело было не в доверчивости. Скорее, я просто слишком устал жить один и радовался любому признаку домашнего тепла.
В начале октября она позвонила мне днём и сообщила, что у неё вышла серьёзная ссора с соседкой по съёмной квартире. Та внезапно собралась переезжать к своему парню, а тянуть оплату за двухкомнатную квартиру в одиночку Валерия не могла.
— Может, я у тебя перекантуюсь пару недель? — спросила она осторожно. — Пока подыщу себе что-то другое.
Я согласился почти сразу. Казалось, ничего страшного: две недели — не вечность. Но эти две недели незаметно начали растягиваться, а мы понемногу привыкали друг к другу. Если честно, рядом с ней было комфортно.
Валерия не устраивала беспорядок, не бросала одежду где попало, после душа аккуратно развешивала полотенце, на кухонном столе после неё не оставалось ни крошек, ни липких пятен. По утрам мы вместе пили кофе, и по квартире расходился запах, от которого становилось спокойно. Пахло не просто кофе — пахло домом. Я даже не заметил, в какой момент начал к этому привязываться.
На хозяйственные мелочи я давал ей наличные. Без всяких расписок и вопросов. Просто клал в конверт на холодильник две-две с половиной тысячи гривен, иногда больше, и говорил:
— Это на продукты и на всё, что понадобится.
Она брала деньги, благодарила кивком, но уже через неделю просьбы стали звучать чаще и увереннее. То у неё заканчивался крем для лица, то срочно понадобились зимние сапоги, то старый фен начал искрить и пользоваться им, по её словам, было опасно.
Я не спорил и не отказывал. Но где-то внутри уже включился счётчик. Я стал прикидывать суммы, складывать их в голове и понимать, что картина получается не такой уж безобидной.
За две недели, помимо еды и общих расходов, на её личные покупки ушло примерно десять тысяч гривен. Не катастрофа, конечно. Я мог себе это позволить. Но сама тенденция заставила меня насторожиться.
Разговор, после которого всё начало меняться, случился ровно на четырнадцатый день. Был вторник, вечер. Домой я вернулся около половины восьмого, уставший после работы и совершенно не настроенный на выяснение отношений. Валерия сидела на диване с ноутбуком и что-то внимательно выбирала в интернет-магазине. Увидев меня, она резко опустила крышку ноутбука и произнесла:
— Сергей, нам нужно поговорить.
Я невольно поморщился. После такой фразы редко следует что-то приятное. Снял куртку, сел напротив неё на стул и молча приготовился слушать.
— Я хочу говорить с тобой честно, — начала она, поправляя волосы. — Мне неприятно каждый раз выпрашивать у тебя деньги. Я чувствую себя… даже не знаю, как это объяснить… будто школьница, которой выдают на карманные расходы. Мы ведь живём вместе. У нас вроде бы всё серьёзно. Дай мне доступ к своей банковской карте. Я не собираюсь тратить твои миллионы направо и налево, просто хочу покупать нужные вещи без унизительных объяснений. Это же вопрос доверия.
Я откинулся на спинку стула и на несколько секунд замолчал. В голове сразу же заработала сухая арифметика. Передать Валерии карту — значит открыть ей свободный проход к моим деньгам. И сильнее всего меня задело даже не это, а то, как ловко она назвала риск доверием.
— Валерия, давай без эмоций, — произнёс я как можно ровнее. — Мы знаем друг друга полтора месяца. Вместе живём всего две недели. Я не могу просто взять и открыть тебе доступ к своему счёту. Это не шкаф, не полка в ванной и не ключи от квартиры. Это мои деньги. Если что-то пойдёт не так, исправить последствия будет куда сложнее.
Она сжала губы. В глазах появился холодный, неприятный блеск.
— То есть ты мне не веришь? — спросила она тихо, но напряжённо. — Думаешь, я тебя обворую? Я переехала к тебе, готовлю, стараюсь, ни разу не просила ничего невозможного. А ты теперь выставляешь меня какой-то аферисткой?
— Дело не только в доверии, — вздохнул я. — Скорее, в опыте. После развода я дал себе слово: ни один человек, каким бы близким он ни казался, больше не получит бесконтрольного доступа к моим финансам.
Я говорил спокойно, но внутри всё снова неприятно сжалось. Один раз я уже совершил такую ошибку. Бывшая жена тогда сняла с общего счёта почти половину накоплений и потратила их на поездку для себя и подруги. Вернуть себе ощущение безопасности я смог только после того, как закрыл все совместные счета.
Валерия слушала меня с кривой усмешкой.
— Прекрасно, — сказала она. — Значит, ты ставишь меня в один ряд со своей бывшей, которую я даже не видела?
— Я не сравниваю людей, Валерия, я сравниваю ситуации.