Они молча направились за дом.
Вадим Сергеевич подошёл к ульям не спеша, но действовал уверенно, будто видел перед собой не деревянные ящики, а живых существ, которым ещё можно было помочь. Он обошёл каждый улей, прижал ухо к стенке, легонько постучал костяшками пальцев, прислушался. Потом опустил мешок на снег и развязал его. Внутри лежали камышовые маты, толстая мешковина и моток прочной бечёвки.
— Утеплять их надо, — глухо сказал он. — Карпатка с южной кровью. Для неё такой мороз — беда. Слабо вы их укрыли.
До самой темноты они работали втроём. Денис подавал маты, Валерия придерживала мешковину, Вадим Сергеевич показывал, где подтянуть, где подложить ещё слой, где оставить щель для воздуха. Он почти не говорил — только коротко кивал или указывал рукой. И почему-то Денис с Валерией понимали его без лишних объяснений.
Когда последний улей был укутан, двор уже тонул в сумерках. Мороз становился злее, воздух звенел от холода. Старик медленно распрямился, повёл плечами, поморщился от боли в спине.
— Вот теперь, может, вытянут, — произнёс он.
Валерия смотрела на него растерянно и благодарно.
— Вадим Сергеевич… почему вы пришли? Мы ведь вроде как ваши соперники.
Он поднял на неё глаза. В полутьме они казались влажными и очень усталыми.
— У пчелы соперников нет, — ответил он после паузы. — Она мёд носит. Не себе одной — всем. А вы… вы уже не чужие. Не городские приезжие. Вы теперь здешние, поняла?
Валерия молча кивнула.
— А мне, — продолжил он тише, — семьдесят два. Старый я. Кому всё это оставлять? Сыну? Он в городе. Внукам? Им что мёд, что сахар — разницы никакой. А вы пчелу чувствуете. Такое сразу видно. Так что не конкуренты вы мне. Скорее… продолжение.
Сказав это, он поднял пустой мешок на плечо и, не оборачиваясь, ушёл в темноту.
Валерия не выдержала и расплакалась. Денис обнял её за плечи. Они стояли среди укрытых ульев под ледяным зимним небом, а внутри тихо, слабо, но всё же живо гудели пчёлы. Живые — благодаря Вадиму Сергеевичу.
Пасека пережила зиму. К весне все три семьи окрепли, очистились, пошли в работу дружно и уверенно. А летом дали такой первый урожай, что Денис с Валерией только переглядывались: сорок килограммов мёда. Для них это казалось настоящим чудом.
Они отвезли банки в район, на ярмарку. Поставили простой стол, аккуратно разложили мёд, приготовились долго ждать покупателей. Но уже к вечеру не осталось ни одной банки. Люди пробовали ложечку, отходили, потом возвращались снова.
— Откуда такой ароматный? — спрашивали они.
— Из нашей деревни, — отвечала Валерия.
— Это Вадим Сергеевич держит?
Она улыбалась и чуть смущённо качала головой:
— Нет. Теперь это мы.
На следующий год они решились расширяться и купили ещё пять пчелиных семей. Вадим Сергеевич ездил вместе с ними в питомник, сам осматривал рамки, выбирал маток, ворчал на продавца и учил их по ходу дела.
— Эта годная, берите. Эта сильная будет. А вот эту не надо — злая, потом намучаетесь.
Продавец с любопытством смотрел на странную компанию: пожилой пасечник и молодые хозяева спорили, советовались, выбирали так, будто давно были одной семьёй.
Вскоре Денис оставил удалённую работу — времени на неё уже не оставалось. Валерия начала вести блог о пасеке, рассказывала о первых ошибках, показывала ульи, снимала, как качают мёд. Через полгода у неё набралось десять тысяч подписчиков. Писали со всей Украины: кто-то спрашивал совета, кто-то просил подсказать, с чего начать, а многие просто заказывали мёд.
Тётка Лариса гордилась ими так, словно они были её родными детьми.
— Я же говорила! — объявляла она соседям. — Сразу видно было: хорошие люди. Не то что некоторые.
К третьему году их мёд знала уже вся округа. Магазин в райцентре взял продукцию на продажу, школа заказала несколько партий для столовой. Даже из столицы приезжали покупатели — нашли блог Валерии, прочитали, заинтересовались и захотели попробовать сами. В деревне к Денису и Валерии стали относиться по-настоящему тепло: здоровались первыми, спрашивали совета, просили помочь то с проводкой, то с бумагами, а порой — просто чтобы поговорить.