На узкой полочке под зеркалом, где у Галины обычно помещались только тюбик крема и ее зубная щетка, теперь не осталось ни сантиметра свободного места. Все пространство заняли чужие баночки, флаконы, тюбики, пузырьки с сыворотками, маски, спреи и какие-то средства с длинными названиями на этикетках. Валерия расставляла свои вещи с такой уверенностью, будто ванная давно принадлежала только ей, а остальные здесь были временными постояльцами.
Галина молча подвинула весь этот косметический строй к стене, высвободив для себя крошечный уголок. Внутри неприятно кольнуло. Это было знакомое чувство — тихая обида, смешанная с усталостью и ощущением, что ее собственное место в доме с каждым днем становится все меньше. Но, как и прежде, она подавила раздражение, проглотила его, спрятала поглубже. Скандалов ей не хотелось. В семье и без того хватало напряжения, пусть даже о нем никто вслух не говорил.
После ванной она перешла на кухню. Нужно было приготовить салат к обеду, и Галина открыла холодильник, чтобы достать овощи. Но вместо привычного порядка ее встретила новая картина чужого хозяйствования. На верхней полке ровными рядами стояли дорогие йогурты с непонятными добавками, коробочки с зеленью, контейнеры с рукколой, куски сыра в красивой упаковке — личные запасы Валерии и Дмитрия, к которым, как негласно подразумевалось, никто не должен был прикасаться.
А кастрюля с густым борщом, над которым Галина вчера провозилась почти весь вечер, оказалась затолкана в самый низ, к задней стенке. Ее поставили так небрежно, что стоило задеть соседнюю банку — и все могло пролиться. Галина невесело усмехнулась, осторожно переставила кастрюлю вперед и снова промолчала.
Суббота незаметно растворилась в мелких домашних делах. Стирка, полы, пыль, кухня, белье — одно цеплялось за другое, и день прошел так, будто его украли. За окнами уже темнело, закатный свет лег на обои в гостиной мягким персиковым оттенком, когда в прихожей щелкнул замок.
Молодые вернулись раньше обычного. И сразу стало понятно: что-то произошло. Они переговаривались приглушенными голосами, шуршали плотными листами бумаги, то ли спорили, то ли подбадривали друг друга. В их поведении чувствовалась странная смесь оживления и нервозности. Через минуту шаги направились не на кухню и не в их комнату, а прямо к Галине.
Валерия вошла первой. В руках у нее были глянцевые распечатки, цветные буклеты и несколько листов с таблицами. Следом появился Дмитрий. Он шел медленнее, чем обычно, смотрел куда угодно, только не на мать, и всем видом показывал, что чувствует себя крайне неуютно. Казалось, его втянули в разговор, от которого он предпочел бы сбежать.
— Мама, нам надо обсудить один важный вопрос, — без предисловий заявила Валерия и, не дожидаясь приглашения, присела на край аккуратно застеленной кровати. — Отложите, пожалуйста, свое вязание. Это действительно срочно.
Галина неторопливо вынула спицы из петель, положила недовязанный ряд рядом с собой и сняла очки в тонкой оправе. Она внимательно посмотрела сначала на невестку, потом на сына. В груди у нее уже поднялось тяжелое предчувствие. Именно так обычно начинались разговоры, после которых ей приходилось либо уступать, либо долго доказывать очевидное.
— Слушаю вас, — спокойно сказала она, сложив руки на коленях. — Что же такого неотложного случилось к вечеру выходного дня, Валерия?
Невестка набрала воздуха, словно собиралась прыгнуть в ледяную воду, и разложила перед Галиной свои яркие буклеты прямо поверх вязания. На блестящих страницах были изображены новые высотки с большими окнами, закрытыми дворами, детскими площадками и ухоженными клумбами. Все выглядело нарядно, дорого и немного нереально.
— Мы с Дмитрием сегодня ездили в отдел продаж застройщика, — быстро заговорила Валерия, водя пальцем по картинкам. — Смотрели один потрясающий жилой комплекс в новом районе. Там сейчас очень выгодное предложение. Четырехкомнатная квартира, просторная кухня, нормальная планировка, современный дом, паркинг, территория закрытая. Просто идеальный вариант для семьи.
— Что ж, если вы решили покупать свое жилье, я могу только порадоваться, — Галина действительно удивилась и перевела взгляд на Дмитрия. — Значит, вам удалось отложить деньги на первый взнос?
Сын почему-то сразу опустил глаза и принялся рассматривать узор на ковре, будто никогда прежде его не видел.
Валерия же улыбнулась снисходительно. В этой улыбке было столько превосходства, что Галине стало холодно. Невестка скрестила руки на груди и посмотрела на нее так, как смотрят на человека, которому приходится объяснять самые простые вещи.
— Мама, ну какие накопления при нынешних ценах? — произнесла она с легким раздражением. — Вы же сами понимаете, с нашими зарплатами собрать несколько миллионов гривен почти невозможно. Но мы нашли хорошего риелтора. Он уже приводил потенциальных покупателей смотреть эту квартиру. Люди заинтересованы и готовы заплатить нормальную сумму наличными хоть завтра.
Галина не сразу поняла смысл сказанного. Слова будто дошли до нее с задержкой. Комната вдруг стала тесной, воздух — тяжелым, а тишина между ними — липкой и тревожной. Она медленно повернулась к сыну, ожидая, что он сейчас вмешается, поправит жену, скажет, что мать неправильно поняла. Но Дмитрий молчал. Он только теребил пуговицу на рубашке и по-прежнему избегал ее взгляда.
— Валерия, — наконец произнесла Галина тихо, стараясь удержать голос ровным, — я, кажется, не поняла. О каких покупателях идет речь и кто разрешил вам приводить посторонних людей в мой дом без моего ведома?