Мысль окончательно сложилась, и вместе с ней рассеялись обрывки прежних обид. Ольга будто резко вернулась в тот самый пятничный вечер.
На фарфоровых тарелках уже остывала утка с яблоками, которую она выбирала у фермеров и готовила почти полдня. Алина по-прежнему звенела своим легким, серебристым смехом, с наслаждением раскручивая историю о шаурме, съеденной пять лет назад. Свекор смеялся так, что вытирал глаза салфеткой, а Максим, вместо того чтобы заметить жену, с готовностью поддакивал сестре.
Именно тогда, наблюдая за довольной Алиной и мужем, который снова оказался на ее стороне, Ольга приняла решение окончательно. Никаких упреков. Никаких сцен. Никаких разговоров, после которых виноватой снова сделают ее. Она просто сыграет в ту же игру, но уже по своим правилам. Если Алине нужна публика — значит, эту публику у нее надо забрать.
Случай подвернулся спустя месяц. Приближался тридцатый день рождения Максима.
— Слушай, дата ведь круглая, — однажды вечером будто между делом сказала Ольга, разливая чай по чашкам. — Может, отметим нормально? Не дома за тесным столом, а с размахом. Снимем большой коттедж на турбазе за городом, тот, где просторная терраса и сосны вокруг. Позовем друзей, родных, пожарим мясо.
Максим устало откинулся на спинку стула и потер переносицу.
— Идея отличная, Оль, правда. Но ты представляешь, сколько там возни? Меню придумать, продукты купить, всех обзвонить, доставку организовать, кто где спит — тоже решить. У меня сейчас на работе конец квартала, я просто не вывезу всю эту подготовку.
— А тебе и не придется, — Ольга мягко накрыла его руку своей ладонью и улыбнулась так спокойно, будто речь шла о самом простом деле. — Это твой праздник. Я беру организацию полностью на себя. От тебя нужно только приехать, сесть за стол и принимать поздравления.
Лицо Максима сразу стало легче, словно с него сняли тяжелый рюкзак.
— Серьезно? Оль, ты меня спасла, — он выдохнул с таким искренним облегчением, что даже поцеловал ее в щеку. — Тогда делай как считаешь нужным. Списки, бронь, еда — все на тебе. Я тебе доверяю.
«Вот именно это мне и было нужно», — спокойно подумала Ольга, не выдав себя ни взглядом, ни движением.
И подготовка началась.
От мужа она скрыла главное: на этот раз привычная расстановка сил должна была измениться. Обычно на семейных праздниках почти весь стол занимала родня Максима, и Алина чувствовала себя там хозяйкой сцены. Теперь Ольга решила иначе. Она пригласила свою большую, шумную, веселую родню: дядю Виктора с женой, двоюродных братьев, тетю из соседнего города. А еще позвала их с Максимом новых общих знакомых по сноуборду — активных, ярких людей, которых Алина в жизни не видела.
Все было продумано заранее. Ловушка закрывалась не хлопком, а улыбками, приглашениями и рассадкой за длинным столом. Баланс больше не был прежним.
К семи вечера праздник уже разогнался как следует. Гости расслабились, бокалы наполнялись один за другим, над террасой стоял запах жареного мяса, смешанный с прохладным ароматом сосен. Кто-то громко спорил о маринаде, кто-то смеялся у мангала, а именинник сиял от внимания.
Алина, очевидно, ждала своего привычного выхода. Она изящно отодвинула пустую тарелку, взяла бокал, чуть подняла подбородок и выдержала паузу — ровно такую, чтобы все повернулись к ней. Потом мягким, почти певучим голосом начала:
— Максимка… Вот смотрю на тебя сейчас, взрослого такого, а сама вспоминаю, как мы в девяносто восьмом у бабушки на даче…
Ольга ждала именно этого мгновения.
Она не опустила глаза. Не сжала губы. Не стала молча терпеть. Вместо этого ее лицо расцвело такой открытой и радостной улыбкой, что перебивание прозвучало не грубо, а почти празднично.
— Ой, дачи — это же отдельная вселенная! — звонко сказала она, легко перекрыв мягкий голос Алины. — Кстати, дядя Виктор! А помнишь, как мы в прошлом году с Максимом к вам под Полтаву ездили? И как Максим на тракторе в грязи засел, когда мы за дровами отправились?
Дядя Виктор, человек громкий, веселый и мгновенно загорающийся любой историей, тут же хлопнул ладонью по столу.
— Да как такое забыть! Мы его потом всем селом старым внедорожником вытягивали! Он вылез — весь черный, в масле, будто из трубы вывалился!
За столом грянул смех. Максим, которому явно понравилось оказаться героем свежего семейного анекдота, тут же оживился и сам начал рассказывать, как у трактора сначала дернулся мотор, потом что-то чихнуло, а потом машина намертво села в колею.
Остановить этот поток уже было невозможно. Родные Ольги и новые друзья мгновенно подхватили заданный ритм. За столом одна за другой посыпались не пыльные воспоминания из далекого детства, а живые, недавние, общие истории, в которых Максим был не маленьким мальчиком из рассказов сестры, а взрослым человеком среди своих людей.
— Это еще цветочки! — перекричал смех Роман, их друг-сноубордист, с которым они познакомились всего год назад. — Макс, а помнишь, как ты месяц назад решил перед Ольгой покрасоваться и прыгнуть с трамплина?
— Не начинай! — Максим замахал руками, уже смеясь до слез. — У меня после этого копчик еще неделю напоминал о себе!
— Неделю? — фыркнул Роман. — Да мы тебя из сугроба за доску вытаскивали! Снаружи только ботинки торчали. А Ольга так перепугалась, что чуть сама с подъемника не сиганула!
Гости снова взорвались смехом.
— Сугроб — это еще ничего, — тут же вмешался двоюродный брат Ольги, Кирилл. — Вот когда мы им спальню помогали делать, там была настоящая комедия. Максим, ты помнишь те дорогущие обои с ласточками?
Ольга не выдержала и рассмеялась первой.
— Кирилл, не позорь нас при людях!
— Поздно, народ должен знать правду! — Кирилл торжественно поднял бокал, будто собирался произнести тост. — Мы с Максимом до трех ночи клеили этот рулон, вымеряли стыки, разглаживали каждый сантиметр и стояли потом такие довольные собой.