Тогда он настойчиво протягивал мне папку, уверяя, что вопрос фактически закрыт и от меня требуется лишь «по-семейному подставить плечо». Я ответила уклончиво: вернёмся к разговору после контрольного осмотра. Андрей почему-то принял эту осторожную фразу за согласие.
— Только не заводи сейчас про сделку, — произнёс он уже совсем другим тоном. — Я людям обещал.
— Ты обещал, — спокойно сказала я. — Моего слова там не было.
— Мы семья, Марина.
Этими словами он много лет ставил точку в любом споре. Его кредиты незаметно становились общими проблемами. Его мать превращалась в мою ответственность. Каждый новый «перспективный проект» объявлялся шансом для нас двоих, а мои смены, усталость и отложенные деньги — удобным запасным ресурсом. Но в тот день эта привычная схема рухнула. Не потому, что мне захотелось отомстить Андрею. Просто он сам показал, насколько далеко готов зайти: требовать деньги у женщины, чьи послеоперационные лекарства только что выбросили в окно.
— Семья не выбрасывает чужие препараты и не отправляет человека после операции на кухню готовить ужин, — ответила я. — Твою сделку я оплачивать не буду.
Татьяна Сергеевна всплеснула руками, будто услышала нечто чудовищное.
— Андрюша, ты слышишь? Она тебя лекарствами шантажирует!
— Мама, помолчи, — резко оборвал её Андрей.
Но не потому, что вдруг оказался на моей стороне. По его лицу было видно: он уже лихорадочно складывает цифры и пытается понять, где взять недостающую сумму.
Я достала телефон и набрала Дмитрия Павловича — юриста, который несколько лет назад настоял, чтобы мы с Андреем оформили брачный договор. Тогда у мужа уже начались неприятности после проваленного проекта, и Дмитрий Павлович сказал прямо: если я не хочу отвечать за каждую его рискованную затею, финансовые границы нужно закрепить документально. Андрей потом неделю ходил обиженный, но договор у нотариуса мы всё-таки подписали.
— Дмитрий Павлович, добрый день, — сказала я и включила громкую связь только после того, как он ответил. — У меня уничтожили лекарства, назначенные после операции. Чек на пятьдесят девять тысяч четыреста сорок гривен, фотографии есть. Кроме того, я отказываюсь участвовать в финансировании сделки Андрея. Договор займа с моей стороны не подписан.
Андрей шагнул ближе.
— Марина, отключи телефон.
Голос юриста остался ровным и деловым. Он велел сначала зафиксировать ущерб, не втягиваться в перепалку, ничего не подписывать и немедленно ограничить доступ к моим бумагам. Про сейф он уточнил отдельно: наличные Андрея не трогать, но мои документы, неподписанный договор займа и личные накопления нужно обезопасить. Если Андрей потребует открыть сейф прямо сейчас, делать это только с описью.
— Код от сейфа Андрей знает, — сказала я.
— Тогда меняйте комбинацию немедленно, — ответил Дмитрий Павлович. — Его деньги позже передадите под расписку либо при свидетеле. Главное — не смешивайте его имущество с вашими документами.
После этих слов Андрей окончательно перестал изображать выдержку.
— Какой ещё код? — спросил он. — Там мои деньги.
— И мои документы тоже. А ещё неподписанный договор займа, — сказала я и направилась в кабинет.
Кабинетом у нас называлась небольшая комната с письменным столом, стеллажом и сейфом, спрятанным в нижней секции шкафа. Там лежали мои медицинские бумаги, брачный договор, банковские выписки и рабочие документы. Андрей пошёл за мной. Татьяна Сергеевна тоже поднялась, но прежней уверенности в её движениях уже не было.
Я набрала старую комбинацию. Внутри лежали три папки: медицинская, с брачным договором и Андреева — с крупной надписью «Сделка». Рядом находился конверт с его наличными. Я не стала ни вскрывать его, ни перекладывать. Достала только свои бумаги, чек, брачный договор и неподписанный проект займа, сфотографировала всё для юриста и сложила обратно в отдельную прозрачную папку.
— Отойди, — сказал Андрей. — Я сам заберу своё.
— Заберёшь по описи. Сейчас я закрываю доступ к моим документам.
Я нажала кнопку сброса, ввела новую комбинацию и захлопнула дверцу сейфа. Тихий короткий сигнал прозвучал почти незаметно, но Андрей дёрнулся так, будто я одним движением перечеркнула всю его завтрашнюю сделку.
— Что ты сейчас сделала? — спросил он.
— Сменила код.
— Ты не имеешь права перекрывать мне доступ к моим деньгам.
— Я их не забрала. Они лежат на месте. Но без описи я больше сейф открывать не буду.
Он резко потянулся к папке у меня в руках, однако я успела убрать её за спину.
— Дай договор займа.
— На нём нет моей подписи.
— Ты обещала.
— Я сказала, что подумаю после контрольного приёма. После сегодняшнего дня я уже подумала.
Андрей выхватил телефон и набрал Игоря, продавца доли. Говорил нарочито громко, явно рассчитывая, что я услышу каждое слово: деньги будут, задержка чисто семейная, завтра всё закроют без проблем. А потом Игорь задал ему главный вопрос.