— Гляньте только, будто прямиком из села приехали. И что же вы там прячете? Картошечку с грядки?
Не дожидаясь разрешения, Ольга Викторовна резким движением приподняла угол вышитого рушника. И в ту же секунду по залу разлился такой густой, тёплый запах, что у меня внутри болезненно сжалось от внезапного голода. В корзине, заботливо укутанные, лежали большие румяные пироги — с мясом и лесными грибами. Их золотистые бока поблёскивали маслом, а аромат свежей выпечки сразу перебил дорогие духи, парфюм официантов и все эти ресторанные соусы.
— Пироги принесла, — спокойно, даже с некоторой гордостью сказала мама. — По семейному рецепту. Берите, кто хочет. На здоровье.
Свекровь картинно ахнула и приложила к груди пальцы с безупречным маникюром.
— Ну что вы, дорогая, право слово! У нас здесь приличный банкет, европейская кухня, шеф-повар старался. Кто приходит на юбилей с домашней стряпнёй? Унесите это немедленно, не выставляйте меня перед гостями в смешном виде. Здесь подают тартар из лосося и утиную грудку, а не базарную выпечку.
По залу пробежал осторожный шёпот. Мне до боли захотелось подойти, взять маму под руку и вывести её прочь из этого ядовитого сборища. Но она не стала спорить. Лишь поставила корзину на край ближайшего стола и мягко произнесла:
— Не по вкусу — не угощайтесь. Каждый сам решает.
Праздничный ужин тем временем пошёл своим чередом. Официанты с важным видом носили крошечные тарелки, на которых еда больше напоминала украшение, чем нормальную порцию. Гости деликатно тыкали вилками в эти изыски, улыбались, кивали, произносили положенные комплименты. Мужчины после первой рюмки заметно погрустнели и всё чаще поглядывали по сторонам.
У самой маминой корзины оказался крупный седой мужчина — бывший генерал, едва ли не самый почётный гость вечера. Он старательно делал вид, что слушает разговор, но взгляд его снова и снова возвращался к рушнику, из-под которого тянулся невероятный домашний дух. В конце концов выдержка ему изменила. Он оглянулся, будто совершал преступление, протянул огромную ладонь и взял один пирог.
Откусил сразу половину. На мгновение прикрыл глаза. Потом шумно, с наслаждением выдохнул.
— Господи помилуй… — прогудел он так низко, что даже музыка рядом показалась тоненькой. — Женушка, попробуй немедленно. Тесто — облако! А начинка какая! Точь-в-точь как у моей покойной бабушки из печи.
С этими словами генерал уже потянулся за следующим. Его супруга, изысканная дама в бриллиантах, сначала скривилась и осторожно отломила крошечный кусочек. Но едва прожевала, глаза у неё удивлённо округлились. Через секунду она уже держала целый пирог и ела его без прежней светской чопорности.
И будто кто-то подал тайный знак. С соседних столов один за другим стали тянуться руки. Запах настоящей, горячей, сытной еды сделал своё дело без всяких уговоров. Очень скоро возле корзины образовалось оживлённое столпотворение. Изысканный тартар уныло подсыхал на тарелках, забытый и никому не нужный. Представительные мужчины жевали с явным блаженством, дамы вытирали салфетками пальцы и просили передать им тот самый пирожок, у которого особенно аппетитно зарумянился бок.
— Татьяна Сергеевна, милая вы наша, это же настоящий шедевр! — раскатисто восхищался генерал, промакивая усы салфеткой.