Жена случайно услышала ночной разговор мужа со свекровью, а утром решила собрать вещи
Мария проснулась от приглушённых голосов, доносившихся из кухни. На часах было половина второго ночи. Она лежала неподвижно, прислушиваясь и пытаясь понять, кому могло понадобиться разговаривать в такую пору. Через несколько секунд она узнала голос свекрови.
— Алексей, сколько это ещё можно терпеть? — прошипела Наталья Сергеевна. — Она совсем распоясалась!
Мария будто окаменела. О ком это они?
— Мама, тише. Мария спит, — негромко ответил муж.
— Да пусть слышит! Может, хоть тогда поймёт, что творит!
Сердце у Марии забилось так громко, что ей показалось: этот стук должен разноситься по всей квартире. Теперь сомнений не осталось — речь шла о ней.
— Я вчера сказала ей картошку почистить, — продолжала свекровь. — А она мне отвечает: мол, сама решит, когда этим заниматься! Ты вообще такое слышал? Мне, в моём возрасте, такое говорить!
— Мама, ну хватит…
— Не заступайся за неё! Тридцать пять лет я молчала! Думала, образумится, поймёт наконец, кто в доме главный. А она только хуже становится!
Мария зажмурилась. Господи, о чём она говорит? Какая ещё картошка? Вчера она целый день убирала, готовила, стирала. И теперь вся беда — в этой несчастной картошке?
— И вообще, — не унималась Наталья Сергеевна, — ты на неё посмотри! Ходит так, будто она принцесса какая-то! А что она умеет? Нормально готовить не умеет, хозяйство вести толком не может…
— Мама, оставь уже.
— Не оставлю! Алексей, ты мужчина или кто? Почему ты позволяешь жене командовать тобой?
— Никто мной не командует!
— Ещё как командует! Помнишь, ты хотел машину поменять? Она была против. Хотел дачу купить? Опять она вставила своё слово! Ты во всём сначала на её мнение смотришь!
Мария села в постели, не веря собственным ушам. Какая машина? Какая дача? Разве они не обсуждали всё вместе? Разве не принимали решения вдвоём? Или она всё это время заблуждалась?
— Знаешь, что я думаю? — голос Натальи Сергеевны стал тише, но от этого прозвучал ещё ядовитее. — Она тебя не ценит. Совсем.
— Мама…
— Не надо мне этого «мама»! Я всё вижу. Ты работаешь как проклятый, а она что? Лежит на диване и телевизор смотрит!
Мария даже воздухом подавилась от возмущения. Лежит на диване? Эта женщина слепая? Или просто не хочет замечать, как Мария с утра до вечера крутится без передышки?
— И благодарности от неё никакой! — добавила свекровь. — Сколько я для неё сделала! Когда она болела — я ухаживала. Когда денег не хватало — я помогала. А теперь она ещё и нос воротит!
— Никто нос не воротит, мама.
— Воротит! Я вчера спросила, почему она трубку не берёт. А она заявила — занята была! Занята! Интересно, чем это можно быть настолько занятой?
Мария сразу вспомнила вчерашний день. Пять пропущенных звонков от свекрови. Да, она действительно не ответила: стояла у плиты и готовила обед на всю семью.
— Алексей, — почти шёпотом произнесла Наталья Сергеевна, — тебе не кажется, что пора что-то менять?
— В каком смысле?
— В прямом. Поговори с ней серьёзно. Объясни, как жена должна себя вести. А то она решила, что ей всё позволено.
— Мама, мы вместе уже тридцать пять лет…
— Вот именно! Тридцать пять лет ты терпишь! А она? Что она для тебя сделала? Детей как следует не воспитала, дом запустила…
Пальцы Марии сами собой сжались в кулаки. Детей? Это она, значит, их не растила? А дом… Боже, что несёт эта женщина?
— Я не говорю, что её надо выгнать, — продолжила Наталья Сергеевна. — Но поставить на место необходимо. Пусть знает, где её место.
После этих слов наступила долгая тишина. Мария замерла, боясь пропустить ответ мужа.
— Ладно, мама. Уже поздно. Иди спать.
— Подумай над моими словами, Алексей. Хорошенько подумай.
Послышалось шарканье тапочек, затем хлопнула дверь. Потом муж прошёл в ванную, вернулся в спальню и лёг рядом. Через несколько минут его дыхание стало ровным и спокойным.
А Мария продолжала смотреть в потолок. Сон исчез окончательно.
Утром Алексей поднялся так, будто ночью не произошло ровным счётом ничего. Он бодро насвистывал в душе, потом сел завтракать и, как обычно, уткнулся в телефон, пролистывая новости. Мария смотрела на него и понимала: сделать вид, что она ничего не слышала, уже не получится.
