— А чего я? — Ольга Петровна выпрямилась, чувствуя свою правоту. — Я добра вам желаю. Годы идут. О пенсии надо думать сейчас. А она что? В трудовой книжке — пустота. Кто она для государства? Тунеядка. Да и тебе легче будет, если жена будет при деле, а не дома сидеть, электричество жечь.
— Ольга Петровна, — голос Кати был тихим, но в нем появились стальные нотки. — Я не ищу работу. У меня она есть.
— Да какая это работа! — всплеснула руками свекровь. — Тьфу! Сегодня есть заказ, завтра нет. Никакой стабильности. Ты на шее у мужа сидишь, ножки свесила, да еще и хозяйством заниматься не хочешь. Прихожу — грязь, пыль. Игорь вон в неглаженой рубашке ходит. Стыдобища!
— Мам, перестань, — Игорь отложил вилку. — Катя нормально зарабатывает. И рубашку я сам могу погладить, не безрукий.
— Ты мужчиной должен быть! Добытчиком! А приходишь в хлев. Жена должна обеспечивать уют, быт, тыл! А если она не работает официально, так у нее времени вагон должно быть. А я что вижу? Лень и бардак.
Катя медленно положила вилку на стол. Звон металла о тарелку прозвучал в тишине как выстрел. Она подняла глаза на свекровь. В них больше не было усталости, только холодная решимость.
— Значит, я на шее сижу? — переспросила она.
— А где же еще? — не унималась Ольга Петровна, не замечая, как напрягся сын. — Игорь пашет от звонка до звонка, ипотеку платит, нас всех тянет. А ты… картинки в компьютере рисуешь. И ладно бы рисовала, так хоть бы полы помыла к приходу мужа!
И тут Катю прорвало. Она резко встала, стул с грохотом отъехал назад.
— Официально не трудоустроена, если вам так важно! Зато зарабатываю я вдвое больше вашего ненаглядного мальчика! Неужто и обслуживать его — тоже моя обязанность?
В кухне повисла звенящая тишина. Ольга Петровна открыла рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Что ты сказала? — прошептала она. — Вдвое больше? Врешь ты всё. Игорь ведущий инженер!
— Ведущий инженер получает семьдесят тысяч рублей, — чеканя слова, произнесла Катя. — А я за прошлый месяц закрыла три проекта и получила двести сорок. Хотите выписку из банка покажу? Или налоги мои посчитаем? Я, между прочим, как самозанятая плачу налоги, так что пенсия у меня будет, не переживайте.
Ольга Петровна перевела растерянный взгляд на сына. Игорь сидел, опустив голову, и ковырял вилкой остывшую картошку.
— Правда, мам, — тихо сказал он. — Катя хорошо зарабатывает. Мы с ее денег ремонт доделывали, и машину поменяли в прошлом году тоже с ее накоплений.
Мир Ольги Петровны пошатнулся. В ее картине мира женщина, сидящая дома, не могла быть кормильцем. Это было противоестественно, неправильно.
— Ну… — растерянно протянула она. — Деньги деньгами, а женскую долю никто не отменял. Если ты дома сидишь, неужели трудно мужу тарелку супа налить?
— Трудно, Ольга Петровна, — жестко ответила Катя. — Когда я работаю, я работаю. Мой час стоит столько, сколько клининговая служба берет за уборку всей квартиры. Мне выгоднее заплатить людям, чтобы они убрали, чем тратить свое рабочее время на тряпку. А то, что сегодня грязно — так это потому, что клинер приходит завтра. А суп… Если Игорь хочет суп, он может его сварить. Или пойти в ресторан. Мы можем себе это позволить. Благодаря мне.
— Но… это же не по-людски… — пробормотала свекровь, чувствуя, как уходит почва из-под ног. — Мужчина должен быть главой…
— Он и есть глава, — Катя немного смягчилась, увидев, как побледнела свекровь. — Мы партнеры, Ольга Петровна. Партнеры. А не хозяин и служанка. Я не нанималась обслуживающим персоналом. Я люблю вашего сына, но я не буду тратить свою жизнь на то, чтобы соответствовать вашим стандартам домоводства 80-х годов.
Ольга Петровна встала. Ей вдруг стало невыносимо душно на этой кухне, среди запаха ее же собственных котлет, которые теперь казались ей символом ее поражения.
— Я пойду, — сказала она дрогнувшим голосом. — Поздно уже.
— Я провожу, мам, — Игорь вскочил, обрадованный возможностью прервать тяжелый разговор.
— Не надо. Сама дойду. Не старая еще.
Она оделась в коридоре быстро, не глядя в зеркало. Выходя из подъезда, она чувствовала жгучую обиду. Не за себя даже, а за сына. Как же так? Баба деньгами попрекает? «Вдвое больше»… Ишь ты!
Неделю Ольга Петровна не звонила сыну. Переваривала. Жаловалась соседке, Вере Сергеевне, на лавочке у подъезда.
— Представляешь, Верка, заявила мне: «Я богаче твоего сына, поэтому носки его стирать не буду». Это что же делается-то? Куда мир катится?
Вера Сергеевна, женщина простая и грубоватая, сплевывала шелуху от семечек и кивала:
— Ой, Петровна, не говори. Молодежь нынче пошла — палец в рот не клади. Моя вон тоже, ногти нарастит, ресницы приклеит и сидит в телефоне. А внуки голодные. Но деньги, говорит, свои имеет. Блогерша, тьфу.
