Я аккуратно положила вилку. Посмотрела на Кирилла. Он сидел красный, теребя салфетку.
— Кирилл, ты правда сказал им, что мы продаем мою квартиру?
— Мы же решили… — пробурчал он. — Марин, не начинай сцену при гостях.
— Сцены не будет, — громко произнесла я. — Потому что сделки не будет.
Повисла тяжелая пауза.
— В каком смысле? — ледяным тоном спросила свекровь.
— В прямом. Я не могу продать то, что мне не принадлежит. Вчера я оформила дарственную на свою мать. Процесс регистрации уже идет.
Алина выронила бокал. Вино растеклось по белой скатерти красным пятном.
— Ты… ты врешь! Кирилл, она врет?
Кирилл смотрел на меня с ужасом.
— Ты это сделала? — прохрипел он. — Ты понимаешь, что натворила? Я вчера вечером перевел задаток за квартиру Алины! Двести тысяч! Он невозвратный!
— Из наших общих сбережений? — уточнила я. — Без моего ведома и без оформленной доверенности?
Внутри что-то оборвалось. Пять лет брака, планы, отпуска, уютные вечера — все это он оценил в двести тысяч рублей, которые швырнул ради каприза сестры, даже не спросив меня. Он был настолько уверен, что сломает меня, что распорядился деньгами заранее. Мне стало физически больно, но я не позволила голосу дрогнуть.
— Что ж, Кирилл, считай эти деньги платой за обучение. Урок дорогой, но полезный.
— Да как ты смела! — вскочила Жанна Аркадьевна. — Обмануть мужа! Оставить девочку без жилья!
— Это вы пытались меня обмануть, — я встала. — Подсунуть генеральную доверенность под видом бумаг для банка? Это подло, Кирилл.
— Убирайся! — крикнула Алина, чье лицо пошло красными пятнами.
Я вышла в прихожую. Кирилл выскочил за мной.
— Марин, подожди! Это ошибка, мы можем все вернуть… Мама напишет отказ от дара!
— Нет, Кирилл. Вернуть ничего нельзя. Я подаю на развод.
— Ты не имеешь права уходить! Это и твой дом!
— Формально — да, квартира в ипотеке, и половина в ней моя. Но оставаться с человеком, который пытался меня обокрасть, я не собираюсь. Вещи заберу позже, когда тебя не будет дома. А делить имущество и твои долги за «помощь сестре» будем через суд.
Я вышла из подъезда. Солнце слепило глаза, весенний ветер ударил в лицо. Меня немного трясло, но дышать стало удивительно легко. Будто я наконец сбросила рюкзак с камнями, который таскала последние два месяца.
Я набрала номер мамы.
— Все закончилось. Я еду.
— Жду, — коротко ответила она. — Заказала пиццу. И нашла хорошего юриста.
Я спрятала телефон и пошла в сторону метро пешком. Мне было жаль потерянного времени, но я точно знала: лучше пережить болезненный развод, чем потерять самоуважение.
