Подруги закивали, поддерживая. Татьяна прошла в спальню, достала чемодан. Начала складывать вещи — методично, спокойно. Сначала бельё, потом одежду, косметику.
— Ты что делаешь? — Павел стоял в дверях.
— Таня, не горячись…
— Я не горячусь. Я уезжаю. Снимаю квартиру и уезжаю.
— Из-за тебя, Паша. Ты сделал выбор. Теперь я делаю свой.
— Подожди, давай поговорим!
— О чём? О том, как твоя мать называет меня неумехой при своих подругах? Или о том, как она делит продукты в нашем холодильнике? А может, о том, как она переставила всю мебель, пока мы были на работе?
— Она хотела как лучше…
— Для себя! Она хотела как лучше для себя! И ты ей позволяешь!
Павел молчал. В гостиной раздался смех — Раиса Ивановна рассказывала очередную историю про никчёмную невестку.
— Знаешь что? — Татьяна защёлкнула замок чемодана. — Живи с мамой. Она приготовит тебе борщ, постирает носки, расскажет, какой ты замечательный сын. А я буду жить своей жизнью.
— Таня, ты же любишь меня…
— Любила. Но любовь умирает, когда её не защищают.
Она вышла из спальни. В коридоре столкнулась с Раисой Ивановной.
— Куда это ты собралась? — свекровь загородила дорогу.
— Как это переезжаешь? А Паша?
— Паша остаётся с вами. Вы же этого хотели?
— Я хотела, чтобы ты стала нормальной женой моему сыну!
— А я хотела, чтобы вы стали нормальной свекровью. Но мы обе не получили желаемого.
— Да как ты смеешь! В моём доме!
— Это не ваш дом. Это наша с Павлом квартира. Вернее, была нашей.
Татьяна обошла свекровь, направляясь к выходу. Павел догнал её у двери.
— Таня, останься! Я поговорю с мамой!
— Поздно, Паш. Полгода — достаточный срок для разговоров.
— К Марине пока. Потом сниму квартиру.
— Какой брак? Где я третья лишняя? Прости, я так не могу.
Она вышла, оставив мужа стоять в дверях. Сердце болело, но облегчение было сильнее боли. Наконец-то она сможет спокойно выпить кофе с молоком. Своим молоком. Из своего холодильника. Прошла неделя. Татьяна обустроилась в съёмной квартире — маленькой, но уютной. Утром она пила кофе с молоком, никого не спрашивая. Вечером готовила то, что хотела. Выходные проводила с подругами, не отпрашиваясь и не оправдываясь.
Павел звонил каждый день. Сначала умолял вернуться, потом злился, потом снова умолял. Раиса Ивановна тоже звонила — требовала немедленно вернуться и «не позорить семью».
— Какую семью, Раиса Ивановна? — спокойно ответила Татьяна. — Вы же сами сказали, что я плохая жена.
— Но ты обязана! Ты замужем!
