— Она желает, — перебила свекровь, сверля невестку взглядом. — Просто ещё не поняла, чего именно желает. Марина, не устраивай сцен при посторонних. Мы же одна семья. Я забочусь о вашем будущем. Антон со мной согласен, правда, сынок?
Антон кивнул, как болванчик. Марина посмотрела на него — на этого тридцатилетнего мужчину, который не мог и слова сказать поперёк материнской воле. Она видела это и раньше, конечно. Видела, как свекровь решает, куда им ехать в отпуск. Как критикует её готовку, её одежду, её работу. Как Антон молчит, опускает глаза, а потом говорит: «Ну мама же добра желает».
Но сегодня это зашло слишком далеко.
— Нет, — сказала Марина. Одно короткое слово, но оно прозвучало как выстрел.
— Нет, я не подпишу никаких бумаг. Нет, я не отдам свою квартиру. И нет, Зинаида Михайловна, вы не будете указывать мне, что делать в моём собственном доме.
Она подошла к столу, собрала разложенные документы в стопку и протянула их нотариусу.
— Павел Семёнович, благодарю вас за визит, но ваши услуги не потребуются. Позвольте вас проводить.
Нотариус поднялся с явным облегчением. Он торопливо запихнул бумаги в портфель, бормоча извинения и что-то про недоразумение. Свекровь смотрела на происходящее с открытым ртом, словно не веря своим глазам.
— Антон! — рявкнула она. — Скажи что-нибудь! Ты позволишь этой… этой девице так со мной обращаться?
Антон вскочил, сжимая кулаки. На его лице отразилась мучительная внутренняя борьба — он разрывался между двумя женщинами, и Марина вдруг с пронзительной ясностью поняла, что исход этой борьбы предрешён. Он всегда выбирал мать. Всегда.
— Марина, ты перегибаешь, — выдавил он. — Мама хотела как лучше. Зачем ты её обижаешь?
— Я её обижаю? — Марина развернулась к мужу. — Антон, твоя мать пришла в мой дом, привела нотариуса и собиралась оформить мою квартиру на себя. Без моего участия. А ты ей помогал. И я — обижаю?
— Ты всё драматизируешь! — вступила свекровь, поднимаясь из-за стола. Её голос стал визгливым, лицо побагровело. — Я пять лет терплю твои выходки! Пять лет! Антон женился на тебе, несмотря на все мои предупреждения, а ты даже внуков мне не родила!
— При чём тут дети? — Марина опешила от такого поворота.
— При том, что пустая ты, бесполезная! — свекровь больше не скрывала своей неприязни. — Ни готовить толком не умеешь, ни хозяйство вести. Только работа, работа, работа. Карьеристка! А квартира простаивает. Три комнаты на двоих — это же преступление! Я бы здесь порядок навела. Сдала бы две комнаты студентам, доход бы был. А ты сидишь, как собака на сене.
Марина слушала этот поток оскорблений и чувствовала, как что-то внутри неё, долго сдерживаемое, наконец прорывается наружу. Все эти годы она молчала. Терпела колкости свекрови ради мира в семье. Закрывала глаза на бесхребетность мужа. Надеялась, что всё изменится, что Антон повзрослеет, что свекровь примет её.
— Зинаида Михайловна, — Марина говорила тихо, но каждое слово падало в тишину комнаты, как камень в воду, — я попрошу вас покинуть мой дом. Сейчас.
— Что?! — свекровь задохнулась от возмущения. — Антон, ты слышишь? Она меня выгоняет! Твою мать!
Антон перевёл взгляд с матери на жену и обратно. Марина видела, как он борется сам с собой. Видела, как мечется его взгляд. И видела тот момент, когда он сделал свой выбор.
— Марина, извинись перед мамой, — сказал он глухо. — Ты наговорила лишнего. Мама приехала помочь, а ты…
