— Таня, давай поговорим дома. Без мамы. Я всё объясню, я верну деньги…
Она высвободила руку.
— Дома? У нас больше нет дома, Дима. Есть квартира, которую мы снимаем. Точнее, которую снимала я, потому что твоя часть денег уходила маме. И объяснять уже нечего. Всё предельно ясно.
— Но ты же любишь меня? — это прозвучало почти как детский плач.
Татьяна остановилась в дверях.
— Любила. Того Диму, которого знала. Честного, взрослого, самостоятельного. А его, оказывается, никогда не существовало. Был только маменькин сынок, который играл в семью, пока мама разрешала.
Валентина Петровна подошла к сыну и обняла его, прижимая к себе, как маленького ребёнка.
— Не переживай, солнышко. Мама всегда рядом. Мама никогда тебя не бросит.
Татьяна посмотрела на эту картину — взрослый мужчина в объятиях матери, неспособный сделать выбор, неспособный даже возразить. И поняла, что уходит вовремя. Пока ещё не поздно начать новую жизнь.
— Знаете, Валентина Петровна, — сказала она, уже стоя на пороге. — Вы победили. Забирайте своего сына целиком. Со всеми его тайными счетами, ложью и неспособностью быть мужчиной. Вы это заслужили. Вы оба это заслужили.
Дверь за ней закрылась тихо, без хлопка. В квартире повисла тишина. Дмитрий стоял посреди комнаты, всё ещё глядя на закрытую дверь. Валентина Петровна первой нарушила молчание.
— Ну и скатертью дорога! Нашёл на кого время тратить. Командирша недоделанная.
— Мама, что ты наделала? — прошептал Дмитрий.
— Я? — возмутилась Валентина Петровна. — Я тебя от неё спасла! Она бы из тебя тряпку сделала! Уже делала! Ты же ко мне прибегал, жаловался, как она тебя контролирует!
— Она не контролировала… Она просто хотела, чтобы мы жили как нормальная семья…
— Нормальная семья! — фыркнула мать. — В нормальной семье жена знает своё место и не лезет в карман к мужу!
Дмитрий медленно опустился на диван. Только сейчас до него начало доходить, что произошло. Татьяна ушла. По-настоящему ушла. Не хлопнув дверью в порыве гнева, чтобы вернуться через час. А спокойно, окончательно, бесповоротно.
— Мам, отдай мне деньги. Все, что я тебе переводил.
— Что? С ума сошёл? Это мои деньги! Ты мне их дарил!
— Мам, мне нужно вернуть их Тане. Может, она тогда…
— Ничего она тогда! — отрезала Валентина Петровна. — И денег никаких я тебе не дам. Нечего за ней бегать! Найдёшь другую, получше.
Дмитрий посмотрел на мать. Впервые за много лет он увидел её такой, какая она есть — властная, эгоистичная женщина, которая не может отпустить взрослого сына. Которая готова разрушить его жизнь, лишь бы оставить при себе.
— Любовь пройдёт. А мать у тебя одна.
Он встал и пошёл к выходу.
— К жене. Попрошу прощения. Может, ещё не поздно.
— Димочка, не глупи! Она тебя не стоит! Оставайся, я суп сварила, твой любимый!
Но он уже закрывал за собой дверь. Валентина Петровна осталась одна в своей идеально чистой квартире, полной фотографий сына в рамках — от младенческих до свадебных. На свадебном фото лицо невестки было аккуратно заклеено стикером.
Дмитрий выбежал на улицу, но Татьяны уже не было видно. Он достал телефон — её номер был заблокирован. Написал сообщение — оно не доставлялось. Она отрезала все пути к отступлению. И правильно сделала, подумал он. Потому что он бы снова наврал, пообещал, а потом опять не смог бы противостоять матери.
Он медленно побрёл домой. В ту самую съёмную квартиру, на которую теперь придётся платить одному. В квартиру, где больше не будет ждать Татьяна с ужином, с улыбкой, с планами на будущее. Будущее, которое он собственными руками превратил в прошлое.
