— Димочка просто хотел иметь свои деньги. Любому мужчине это необходимо для самоуважения. Ты же контролируешь каждую копейку, заставляешь его отчитываться за каждую покупку.
— Я заставляю отчитываться? — Татьяна почувствовала, как её голос срывается. — Это я предложила вести семейный бюджет вместе, потому что нам не хватало на самое необходимое! А оказывается, не хватало потому, что треть денег уходила на ваши с ним секреты!
Она повернулась к мужу. Дмитрий стоял, опустив голову, и молчал. В его молчании было всё: и признание вины, и нежелание выбирать сторону, и надежда, что всё как-нибудь само рассосётся.
— Скажи мне честно, — Татьяна смотрела ему прямо в глаза. — На что ты тратил эти деньги? Тридцать тысяч в месяц, Дима. Триста шестьдесят тысяч в год. Больше миллиона за три года.
Он промолчал. Ответила за него мать.
— На то, на что считал нужным. Не твоё дело.
— Не моё дело? — Татьяна развернулась к свекрови. — Это деньги нашей семьи! Мы снимаем квартиру, потому что не можем накопить на первый взнос за свою. Я отказалась от отпуска третий год подряд. А он, оказывается, просто развлекался на мамины подачки!
— Не смей так говорить! — взвизгнула Валентина Петровна. — Димочка заслуживает нормальной жизни! Если бы ты родила ему ребёнка, как положено жене, может, он бы и не нуждался в моей поддержке!
Удар был нанесён точно в самое больное место. Татьяна побледнела. Они с Дмитрием год пытались завести ребёнка, проходили обследования, и врачи сказали, что нужно время, что это стресс от работы и постоянной нехватки денег. А теперь оказывалось, что стресс был от постоянного вранья и предательства самого близкого человека.
— Мама, не надо, — наконец подал голос Дмитрий, но слишком тихо, слишком неуверенно.
— Что не надо? Правду говорить? — свекровь воинственно вскинула подбородок. — Три года прошло, а внуков как не было, так и нет. Зато требований и претензий — вагон и маленькая тележка!
Татьяна медленно выпрямилась. В её глазах больше не было слёз, только холодная решимость.
— Знаете что, Валентина Петровна? Вы правы. Абсолютно правы. Вашему сыну действительно нужна другая жена. Такая, которая не будет задавать вопросов. Которая будет молчать, когда её обманывают. Которая не посмеет потребовать честности и уважения.
Она повернулась к Дмитрию.
— Я ухожу. Можешь и дальше жить на два дома, между мамой и женой. Точнее, уже бывшей женой.
— Таня, постой! — он наконец очнулся и шагнул к ней, но она отстранилась.
— Не подходи. Три года, Дима. Три года ты смотрел, как я считаю каждую копейку, отказываю себе во всём, и молчал. Хуже того — ты давал своей матери деньги, чтобы она могла унижать меня, попрекать бездетностью, называть плохой женой. Ты финансировал её войну против меня.
— Я не хотел… Я думал, это временно…
— Временно? Три года — это временно? — Татьяна покачала головой. — Знаешь, что самое противное? Даже сейчас ты не можешь выбрать. Стоишь между нами и молчишь, надеясь, что мы сами всё решим. Как всегда.
Валентина Петровна торжествующе улыбнулась.
— Вот и прекрасно. Уходи. Димочка найдёт себе жену получше. Такую, которая будет знать своё место.
— Мама! — воскликнул Дмитрий, но его протест снова был слишком слабым, слишком запоздалым.
Татьяна посмотрела на него в последний раз. В её взгляде не было ни злости, ни обиды. Только усталость и разочарование.
— Твоя мать получила то, чего хотела. Ты снова её маленький мальчик, которого она может контролировать и баловать. А я получила урок. Дорогой урок стоимостью в три года жизни и миллион рублей, но очень ценный.
Она взяла свою сумку и направилась к выходу. Дмитрий попытался её остановить, схватив за руку.
