Звонок в дверь раздался в семь утра, разбудив её резким, требовательным трезвоном. Марина вскочила с кровати, накинула халат и, ещё не проснувшись толком, побежала открывать. В голове мелькнула мысль: соседка снизу опять жалуется на протечку?
На пороге стояла свекровь.
Тамара Ивановна вошла без приглашения, обдав невестку волной тяжёлых духов и молчаливого осуждения. В руках она держала чёрную кожаную сумку, которую прижимала к груди, словно там лежали государственные секреты.
— Где Костя? — спросила она вместо приветствия.
— В командировке. Вернётся через три дня. Вы же знаете, Тамара Ивановна.
Свекровь прошла в кухню, окинула взглядом немытую чашку на столе, фрукты в вазочке, занавески на окне. Марина чувствовала себя подсудимой на допросе.
— Мне нужно с тобой поговорить, — свекровь села на стул и указала невестке на место напротив. — Садись.«Нотариус приедет через час» — свекровь положила бумаги на стол, а я молча достала телефон и включила запись
Марина послушно села. За три года брака она так и не научилась спорить с этой женщиной. Костя всегда говорил: мама знает лучше, мама желает добра, мама просто волнуется. А Марина кивала и молчала. — Я вчера была у нотариуса, — начала свекровь, расстёгивая сумку. — И узнала кое-что интересное.
Она достала несколько листов бумаги и положила их на стол между ними. Марина увидела печати, подписи, официальные бланки.
— Это документы на квартиру. На эту квартиру, — свекровь постучала пальцем по столу. — Ту самую, в которой ты сейчас живёшь.
Марина нахмурилась. Квартира была куплена два года назад, после свадьбы. Они с Костей копили на первоначальный взнос почти год, она взяла кредит на работе, он продал машину. Ипотека была оформлена на двоих.
— Я знаю документы на нашу квартиру, — осторожно сказала она. — Они у нас в сейфе.
— Не все, — свекровь улыбнулась, и от этой улыбки у Марины похолодело внутри. — Костя подписал договор дарения своей доли мне. Месяц назад. Когда приезжал один, без тебя.
Слова повисли в воздухе, как дым от погашенной свечи. Марина смотрела на документы, на знакомый почерк мужа, на его подпись. Буквы расплывались перед глазами.
— Это… это какая-то ошибка.
— Никакой ошибки, милая. Костя понял, что семья — это главное. Что нужно защищать нажитое. Мало ли что случится. Развод там, или ещё что.
— Мы не собираемся разводиться!
— Пока не собираетесь, — свекровь пожала плечами. — А потом? Я своего сына знаю. Он мягкий, добрый, доверчивый. Таких женщины обманывают. Я просто страхуюсь.
Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Три года. Три года она жила с этой женщиной за спиной. Три года терпела намёки про то, что она недостаточно хорошая хозяйка, недостаточно заботливая жена, недостаточно перспективная мать будущих внуков.
— Костя не мог этого сделать без моего согласия, — её голос дрожал. — Квартира оформлена на двоих.
— Он подарил свою долю. Свою половину. Имел полное право. А твоя половина… ну, с ней мы разберёмся позже.
— Что значит — разберёмся?
Свекровь наклонилась ближе. Её глаза блестели торжеством охотника, загнавшего добычу в угол.
— Я предлагаю тебе сделку, Мариночка. Ты отказываешься от своей доли. Добровольно. В мою пользу. А я взамен не буду рассказывать Косте про твои… прогулки.
— С Антоном Сергеевичем. Твоим коллегой. Вы так мило смотритесь вместе. Кофе пьёте, смеётесь. У меня есть фотографии.
Марина замерла. Антон был её напарником по проекту. Они действительно несколько раз ходили на обед вместе, обсуждали работу, смеялись над шутками. Ничего больше. Но на фотографиях, она знала, можно показать что угодно.
