— А разве ненормально, что она на мне? — тихо спросила я. — Бабушка хотела именно так.
— Бабушка не знала, как нам жить, — Олег прошёл на кухню, открыл холодильник. — Она просто хотела тебе помочь. Но сейчас нужно думать о нас.
— Нет, ты думаешь о себе, — он обернулся, и в его глазах была обида. — Ты получила квартиру и сразу возомнила себя независимой. Типа, теперь у меня есть своё, и муж мне не указ.
— Олег, я такого не говорила!
— Но думаешь! — он хлопнул дверцей холодильника. — Иначе бы ты уже всё переоформила. Нормальная жена так бы и сделала. Без разговоров.
Нормальная жена. Опять эти слова.
— А нормальный муж поддержал бы меня, — выпалила я. — Понял бы, что эта квартира значит для меня. Что бабушка хотела дать мне опору.
— Опору? — Олег рассмеялся зло. — Опору от чего? От меня?
Я молчала. Потому что ответ застрял в горле. Да, опору от вас. От тебя и твоей матери.
Олег ушёл в комнату и включил телевизор на полную громкость. Разговор был окончен.
На следующий день я поехала к нотариусу. Одна. Мне нужно было понять свои права, услышать со стороны, что я не сумасшедшая.
Антон Викторович, седой мужчина с добрыми глазами, выслушал меня внимательно.
— Надежда Сергеевна, — сказал он спокойно, — ваша бабушка составила завещание очень грамотно. Квартира — ваша личная собственность. Она не подлежит разделу при разводе, не может быть отнята. Это ваше.
— Муж может настаивать сколько угодно, — нотариус пожал плечами. — Юридически он не имеет никаких прав на эту квартиру. Если вы сами не захотите его вписать.
— Это ваше право. Абсолютное.
Я выдохнула. Впервые за дни кто-то сказал мне: «Это ваше право». Не обязанность. Не долг. Право.
— Спасибо, — прошептала я.
— Надежда Сергеевна, — Антон Викторович наклонился ко мне, — я много лет работаю с наследством. И знаете, что заметил? Когда человек настаивает на немедленном переоформлении, это всегда тревожный звонок. Если ваш муж действительно любит вас, он подождёт. Он поймёт. А если не понимает…
Он не договорил. Не нужно было.
Я вышла от нотариуса с новым ощущением. Будто внутри что-то выровнялось. Я имею право. Я не обязана.
Дома меня ждал сюрприз. Алевтина Марковна сидела на диване — Олег дал ей ключи от съёмной квартиры. Сидела и пила чай из моей кружки.
— А, Надежда. Пришла наконец.
— Алевтина Марковна, что вы здесь делаете?
— Жду тебя. Мы должны закончить разговор.
Она поставила кружку на стол.
— Олег мне всё рассказал. Ты отказываешься переоформлять квартиру. Отказываешься делать то, что нужно для семьи. Знаешь, как это называется?
— Это называется предательство, — свекровь встала. — Ты предаёшь мужа. Ты показываешь, что он для тебя ничего не значит.
— Правда! — она шагнула ко мне. — Если бы ты любила Олега, ты бы без разговоров отдала ему половину. Потому что в семье всё общее. Потому что нельзя делить.
— Но бабушка завещала мне!
— Твоя бабушка была старой женщиной, которая не понимала, как живут молодые! — Алевтина Марковна почти кричала. — Она настроила тебя против мужа! Она вбила тебе в голову, что ты можешь быть одна, что тебе не нужна семья!
— Она не настраивала меня! Она просто…
— Что? Просто хотела дать тебе козырь против нас? — свекровь ткнула пальцем мне в грудь. — Ты думаешь, я не понимаю? Квартира — это власть. У кого квартира, тот и командует. И ты хочешь командовать Олегом, да?
— Нет, я просто хочу, чтобы у меня было своё…
— У ЗАМУЖНЕЙ ЖЕНЩИНЫ НЕ БЫВАЕТ СВОЕГО! — заорала Алевтина Марковна.
