Свекровь покраснела. Она не привыкла к отказам, особенно от невестки, которую всегда считала тихоней.
— Ах, вот как! Значит, помощь свекрови тебе не нужна? А когда нужно было с Лизкой сидеть, пока ты на работе пропадала, тогда я была хороша? Когда деньги на ремонт вашей квартиры давала, тоже не отказывалась? А теперь, значит, я недостойна доверия?
Марина глубоко вздохнула. Она знала, что свекровь припомнит всё, что когда-либо делала для их семьи. Это был её любимый приём.
— Лидия Петровна, я благодарна вам за всё, что вы для нас делали. Но это не значит, что я должна отдать вам свою квартиру. Это разные вещи.
— Разные вещи! — взвилась свекровь. — Да я для вашей семьи всё делаю! А ты, неблагодарная, даже довериться не можешь! Паша, ты слышишь, что твоя жена говорит?
Павел сидел, уткнувшись в телефон, явно желая провалиться сквозь землю.
— Мам, может, не надо так…
— Как не надо? Твоя жена оскорбляет твою мать! Обвиняет в корысти! Да я же для вас стараюсь! Для Лизоньки, для внучки моей любимой! Чтобы у неё было будущее! А эта… — она указала на Марину пальцем, — эта эгоистка думает только о себе!
Марина почувствовала, как терпение подходит к концу.
— Хватит! — сказала она громче, чем собиралась. — Лидия Петровна, прекратите манипулировать! Вы прекрасно знаете, что делаете. Используете Лизу, наши прошлые долги перед вами, всё что угодно, лишь бы добиться своего. Но квартиру я вам не отдам. И точка.
Свекровь застыла с открытым ртом. Такого отпора она явно не ожидала.
— Паша! — взвизгнула она. — Ты слышал? Твоя жена обвиняет меня в манипуляциях! Меня, твою мать!
Павел наконец оторвался от телефона и растерянно посмотрел то на мать, то на жену.
— Мариш, ну зачем ты так… Мама же добра желает…
— Добра? — Марина повернулась к мужу. — Паша, твоя мама хочет забрать мою квартиру! Как это может быть добром? Ты вообще на чьей стороне?
— Я… я ни на чьей… я просто хочу, чтобы все помирились…
— Помирились? — Лидия Петровна всхлипнула, и Марина поразилась, как быстро свекровь может переключаться с гнева на роль жертвы. — Да какое тут примирение! Твоя жена меня оскорбила! Обвинила во всех грехах! Я больше ноги сюда не поставлю!
Она развернулась и направилась к выходу, но у самой двери обернулась.
— И с Лизонькой больше сидеть не буду! Раз я такая плохая, манипулятор, пусть сама справляется!
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. Марина и Павел остались одни на кухне. Тишина была оглушительной.
— Ну вот, довольна? — наконец произнёс Павел. — Мама обиделась. Теперь она к нам месяц не придёт.
Марина устало опустилась на стул.
— Паша, ты правда не понимаешь, что происходит? Твоя мама пыталась отобрать у меня квартиру!
— Не отобрать, а помочь с оформлением!
— Помочь? Серьёзно? Тогда почему она сразу нотариуса назначила? Почему документы уже готовы? Паша, она всё спланировала заранее!
Павел молчал, и Марина поняла — он знал. Знал с самого начала.
— Ты знал, — прошептала она. — Ты всё знал и согласился. Вы с мамой всё обсудили за моей спиной.
— Мариш, ну не так всё было… Мама сказала, что так будет лучше для всех. Что она поможет с ремонтом, потом выгодно продаст…
— И деньги, конечно, тоже она будет «хранить для нашего блага»? Павел покраснел.
— Ну… она говорила, что откроет счёт на Лизу…
Марина горько рассмеялась.
— На Лизу! Конечно! И управлять этим счётом будет твоя мама до совершеннолетия дочери! Паша, да ты хоть понимаешь, что она просто хочет прибрать к рукам моё наследство?
— Не говори так о моей матери!
