Светлана задумалась. Вызвать полицию на свекровь? До чего дойдёт? Но потом вспомнила презрительный взгляд Галины Петровны, её уверенность в том, что она имеет право распоряжаться чужим имуществом, и решимость окрепла.
— А что ещё я могу сделать?
Елена улыбнулась. — Ты можешь составить официальное уведомление о запрете посещения твоей квартиры без приглашения. Я помогу с формулировкой. Отправишь заказным письмом с уведомлением. Будет официальный документ, подтверждающий, что ты запретила ей приходить.
Когда Светлана вернулась домой, было уже темно. В квартире горел свет. Она открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. Из кухни доносились голоса и запах еды. Галина Петровна всё ещё была здесь. И судя по звукам, готовила ужин. На её кухне. Из её продуктов.
Светлана прошла в гостиную. Мебель была переставлена. Диван стоял у окна, как хотела свекровь. Телевизор переместился к другой стене. Бабушкина ваза оказалась задвинута в угол за новую вазу, которую, видимо, принесла Галина Петровна.
В груди поднялась волна гнева. Такого чистого, яростного гнева, какого Светлана никогда раньше не испытывала. Она прошла на кухню. Галина Петровна в переднике хозяйничала у плиты, Павел сидел за столом.
— Света, ты вернулась! — он попытался улыбнуться. — Мама приготовила ужин. Твои любимые котлеты.
— Это не мои любимые котлеты, — холодно сказала Светлана. — Мои любимые — рыбные, которые делала моя бабушка. Галина Петровна, немедленно покиньте мою квартиру.
Свекровь обернулась с ложкой в руке.
— Света, хватит истерить. Садись ужинать.
— Я не истерю. Я требую, чтобы вы ушли. Сейчас же.
— Паша! — Галина Петровна снова апеллировала к сыну.
Павел встал, подошёл к жене.
— Свет, ну что ты? Мама старалась, готовила…
Светлана отстранилась от его прикосновения.
— Паша, либо твоя мать уходит сейчас, либо ухожу я. И не на прогулку. Насовсем.
В кухне повисла тишина. Галина Петровна выключила плиту, сняла передник.
— Ну что ж, — сказала она, — я вижу, где мне рады, а где нет. Пойдём, сынок. Поужинаем у меня дома, раз твоя жена не ценит заботу.
— Мама, — Павел выглядел растерянным, — может, не надо…
— Надо, Павлуша, надо. Твоя жена ясно дала понять — я здесь лишняя.
Она прошла мимо Светланы, задев её плечом, и направилась к выходу. Павел постоял несколько секунд, глядя на жену, потом развернулся и пошёл за матерью.
Когда входная дверь закрылась, Светлана опустилась на стул. В квартире было тихо. Она встала, прошла в гостиную, передвинула диван на прежнее место. Потом телевизор. Достала бабушкину вазу, поставила на комод. Вазу свекрови отнесла в прихожую, к входной двери.
Достала телефон, открыла переписку с мастером, которого нашла днём.
«Можете приехать завтра утром? Нужно сменить замки».
Ответ пришёл быстро: «Конечно. В 9 утра устроит?»
Павел вернулся через два часа. Светлана сидела за кухонным столом с ноутбуком, дописывала официальное уведомление, текст которого продиктовала Елена.
— Света, нам нужно поговорить, — сказал он, садясь напротив.
— Да, нужно, — согласилась она, не поднимая глаз от экрана.
— Ты не права насчёт мамы. Она правда хотела помочь.
Светлана подняла голову, посмотрела на мужа.
— Паша, твоя мама не хочет помочь. Она хочет контролировать. Нашу жизнь, наш дом, наши решения. И ты ей это позволяешь.
— А я твоя жена. И это мой дом. Дом, который оставила мне бабушка. Не нам, а мне. И я не позволю превратить его в филиал квартиры твоей матери.
Павел молчал, глядя в стол.
— Завтра я меняю замки, — сообщила Светлана. — Ты получишь ключи. Один комплект. Твоя мать — нет.
— Могу. Это моя собственность. И ещё. Я отправляю твоей матери официальное уведомление о запрете посещения квартиры без моего личного приглашения. Если она нарушит запрет, я обращусь в полицию.
Павел поднял на неё шокированный взгляд.
— Ты с ума сошла! Вызвать полицию на мою мать?
— Я защищаю свой дом и своё право на личную жизнь. Если ты не можешь это понять и принять, то, возможно, нам стоит подумать о раздельном проживании.
— Я обозначаю границы. Которые твоя мать постоянно нарушает, а ты ей в этом помогаешь.
Павел встал, прошёлся по кухне.
