Галина Петровна всплеснула руками.
— Ой, какая трагедия! Подумаешь, подвинула пару стульев! Света, вы слишком остро реагируете. Может, вам к доктору сходить? Нервы подлечить?
Это был коронный приём свекрови — выставить невестку истеричкой, которая раздувает из мухи слона. И обычно это срабатывало. Павел тут же начинал успокаивать мать, извиняться за жену, обещать, что всё будет хорошо. Но сегодня Светлана не собиралась отступать.
— Галина Петровна, я абсолютно спокойна. И я прошу вас вернуть ключи.
Свекровь рассмеялась — коротко, презрительно.
— Ключи? Вы хотите, чтобы я, мать, не могла навестить собственного сына?
— Вы можете навещать его когда угодно. Когда мы дома. По предварительной договорённости.
— Паша! — Галина Петровна повернулась к сыну. — Ты слышишь, что говорит твоя жена? Она запрещает мне видеться с тобой!
Павел выглядел несчастным. Он метался взглядом между матерью и женой, явно не зная, чью сторону принять. Светлана знала, чем это закончится. Как всегда. Он промямлит что-то невразумительное, а потом попросит её быть снисходительнее к его матери. «Она же старается как лучше». «Она одинокая женщина, мы её единственная радость». «Потерпи немного, она успокоится».
Но Галина Петровна не успокаивалась. Наоборот. С каждым днём её вторжения становились всё более наглыми. На прошлой неделе она заявилась с подругой и устроила экскурсию по квартире, рассказывая, что и как она собирается здесь переделать. Позавчера привезла какого-то мастера, чтобы он оценил стоимость ремонта — «современного, европейского». А сегодня уже переставляла мебель.
— Паша, — Светлана посмотрела мужу прямо в глаза, — это моя квартира. Бабушка оставила её мне. И я хочу, чтобы здесь всё оставалось так, как я решу. Если твоя мама не может это принять, то ей лучше не приходить.
Павел открыл рот, но Галина Петровна опередила его.
— Ах, вот как! Теперь понятно! — она всплеснула руками. — Квартира-то ваша! А мой сын здесь кто? Квартирант? Вы его пустили из милости, да?
— Мама, перестань, — слабо попытался вмешаться Павел.
— Нет, сынок, я не перестану! — Галина Петровна уже почти кричала. — Я не позволю этой выскочке помыкать тобой! Квартира её! А то, что ты работаешь с утра до вечера, зарабатываешь деньги, содержишь семью — это не считается?
Светлана хотела напомнить, что работает она тоже, и зарабатывает не меньше мужа, но поняла — бесполезно. Галина Петровна слышала только себя. В её мире сын был идеальным, а невестка — корыстной особой, которая окрутила наивного мальчика ради прописки в хорошей квартире. То, что они встречались задолго до бабушкиного наследства, свекровь предпочитала не вспоминать.
— Знаете что, — сказала Светлана, чувствуя невероятную усталость, — я пойду прогуляюсь. Паша, когда я вернусь, я хочу получить все комплекты ключей. Все. И твоя мама больше не будет приходить без приглашения.
Она взяла сумку и направилась к двери. За спиной слышался возмущённый голос свекрови: «Павел! Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Я твоя мать!»
На улице Светлана глубоко вздохнула. Весенний воздух был свежим и прохладным. Она шла по знакомым с детства улицам, мимо сквера, где бабушка учила её кататься на велосипеде, мимо булочной, куда они ходили за свежими круассанами по воскресеньям. Бабушка была мудрой женщиной. Она всегда говорила: «Светочка, никогда не позволяй никому решать за тебя. Твоя жизнь — твои правила».
Светлана достала телефон и открыла контакты. Нашла номер Елены — подруги, которая работала юристом.
— Лена, привет. Мне нужна консультация. Срочно.
Через час они сидели в кафе, и Елена внимательно изучала документы на квартиру.
— Так, — сказала она, отложив бумаги, — юридически всё чисто. Квартира полностью твоя. Это твоя добрачная собственность, полученная по наследству. Муж не имеет на неё никаких прав, даже если вы разведётесь. А уж свекровь — тем более.
— А если она продолжит приходить? У неё есть ключи.
— Смени замки. Это твоё право как собственника. И если она будет пытаться проникнуть в квартиру без твоего разрешения, можешь вызвать полицию. Это называется незаконное проникновение в жилище.
