Они попрощались. Нина шла домой и думала. Значит, это был план. Свекровь хотела переехать к ним. И использовала сына как орудие. А Максим даже не понял, что им манипулируют.
Жалость к мужу боролась со злостью. Он взрослый человек, должен был понять. Но он выбрал сторону матери. Значит, так тому и быть.
Вечером позвонил Максим.
— Нина, нам надо поговорить.
Он пришёл через час. Осунувшийся, небритый.
— Я узнал про мамин план, — сказал без предисловий. — Тётя Люда рассказала.
— Я не знал. Клянусь, не знал.
— Но ты бы всё равно согласился. Если бы мама попросила переехать.
Максим молчал. Потом кивнул.
— Наверное. Она же мама.
— Вот именно. Она мама. А я никто.
— Была жена. Пока твоя мама не решила, что ей нужна наша квартира.
— Не наша. Твоя, — горько усмехнулся он.
— Да, моя. И знаешь что? Я не стыжусь этого. Это мой дом. Моя крепость. И я не позволю никому её захватить.
— Муж не захватывает. Муж живёт вместе, строит общий быт, советуется. А ты хотел подселить свою родню без моего ведома.
— Да. Но дело не в этой ошибке. Дело в том, что ты всегда выберешь маму. В любом споре, в любой ситуации. А я устала бороться за своё место в собственном доме.
— Да. Подавай на развод. Я не буду препятствовать.
Он кивнул и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Нин, а если бы не было этой квартиры? Если бы мы жили в съёмной? Или в моей? Мы бы сохранили семью?
— Не знаю, Макс. Но проблема не в квартире. Проблема в том, что ты не видел во мне равного партнёра. Я была приложением к твоей жизни, к твоей семье. А твоя мама это поняла и использовала.
— Она не такая плохая, как ты думаешь.
— Я не думаю, что она плохая. Она просто хочет контролировать сына. И ты ей это позволяешь. Это ваш выбор. А мой выбор — жить без этого контроля.
Максим ушёл. Нина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Всё. Конец. Три года брака закончились из-за тёти Люды и её сервантa. Смешно и грустно.
Но внутри поднималось странное чувство. Облегчение? Свобода? Она снова могла дышать полной грудью. Никто не будет вламываться в её дом, переставлять мебель, вселять родственников. Она снова хозяйка своей жизни.
Через два месяца развод был оформлен. Максим не претендовал на квартиру, только забрал свои вещи. Тамара Петровна прислала гневное письмо, где обвиняла Нину во всех грехах. Нина не стала отвечать.
Прошёл год. Нина сделала ремонт в бывшем кабинете — теперь это была уютная мастерская, где она рисовала по вечерам. Купила новую мебель, повесила яркие шторы. Квартира преобразилась, стала по-настоящему её домом.
Иногда она встречала общих знакомых. Говорили, что Максим живёт с мамой, встречается с какой-то девушкой. Тамара Петровна, конечно, командует парадом. Нина желала ему счастья. Искренне. Но радовалась, что это счастье теперь не её забота.
Однажды в супермаркете она столкнулась с тётей Людой.
— Да вот, к Тамаре приехала. Она Максима женить собирается. Невесту уже нашла, дочку подруги. Послушная девочка, сирота. Тамара говорит, такая и нужна — без родни, чтобы не качала права.
Нина невольно улыбнулась.
— А вы? Замуж больше не собираетесь?
— Знаете, я поняла одну вещь. Лучше жить одной в своём доме, чем быть чужой в собственной квартире.
— Правильно. Я вот тоже всю жизнь одна. Зато никто не командует.
Они попрощались. Нина шла домой с полными пакетами продуктов. Дома её ждал кот — она завела его полгода назад. Рыжий, наглый, но свой. Он встретил её у двери, потёрся о ноги.
— Привет, хозяин, — улыбнулась Нина. — Будешь ужинать?
Кот мяукнул. Она пошла на кухню готовить ему еду. За окном садилось солнце, окрашивая комнату в золотистые тона. Было тихо и спокойно. Никто не врывался с планами перестановки, не вселял родственников, не упрекал в жадности.
Она достала бокал, налила вина. Подняла его, глядя на закат.
— За мой дом. За мою крепость. За свободу.
И выпила с чувством глубокого удовлетворения. Она сделала правильный выбор. Тяжёлый, болезненный, но правильный. И теперь, что бы ни случилось, она знала — её дом принадлежит только ей. И это не жадность. Это самоуважение.
Квартира была тихой и уютной. Здесь всё было на своих местах — её вещи, её книги, её воспоминания. Никто не смел это разрушить. Она защитила свой мир, и теперь могла жить в нём спокойно.
