— Так, все успокоились. Мам, тётя Люда, давайте выйдем, поговорим.
— Я никуда не пойду! — заявила тётя. — Мне обещали жильё, я уже со своей квартиры съехала!
— Полиция? У меня в квартиру проникли посторонние люди, отказываются уходить.
Максим выхватил у неё телефон.
— Извините, ошибка, всё в порядке.
Он отключился и зло посмотрел на жену.
— Ты совсем? Это же мамина родственница!
— Вот пусть у мамы и живёт.
— У меня однушка! — возмутилась Тамара Петровна. — Куда я её поселю?
Повисла тишина. Тётя Люда первой пришла в себя.
— Знаешь что, девочка, я с такой хамкой под одной крышей жить не буду. Тамара, я лучше в гостиницу поеду.
Она величественно поднялась и направилась к выходу. Тамара Петровна бросилась за ней.
— Людочка, подожди! Это недоразумение!
Они вышли, хлопнув дверью. Грузчики, поняв, что работы не будет, тоже ушли, прихватив злополучный сервант. В квартире остались только Нина и Максим.
Он стоял посреди комнаты, сжимая кулаки.
— Ты довольна? Мать опозорила!
— Твоя мать опозорила меня, вселяя людей в мой дом!
— Опять твой дом! Мы же муж и жена!
— Муж не стал бы так поступать! Ты даже не предупредил меня!
— Я думал, ты нормально отреагируешь. Не думал, что ты такая жадная.
Это слово ударило Нину как пощёчина. Жадная? Она, которая содержала их семью, пока он «искал себя»? Она, оплачивающая коммуналку, покупающая продукты?
— Знаешь что, Максим? Раз я такая жадная, может, тебе лучше пожить у мамы? Там не жадные люди.
— Я предлагаю тебе подумать, с кем ты — со мной или с мамой.
— Не ставь ультиматумы!
— Это не ультиматум. Это констатация факта. Твоя мать считает, что может распоряжаться моим домом. Ты её поддерживаешь. Значит, вы команда. А я тут лишняя.
Максим схватил куртку.
— Знаешь что? Мама была права. Она сразу говорила, что ты не пара мне. Что ты будешь меня унижать этой квартирой.
— Я никогда этого не делала!
— Делала! Постоянно подчёркиваешь, что квартира твоя!
— Потому что это правда! И если бы ты уважал меня, то спросил бы разрешения, прежде чем кого-то вселять!
— Разрешения? Я что, мальчик маленький?
— Ты ведёшь себя как маменькин сынок!
Максим побагровел. — Всё, я ухожу. Когда остынешь, позвонишь.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Нина осталась стоять посреди разгромленного кабинета. На полу валялись её бумаги, которые грузчики сбросили со стола. Она начала их собирать и вдруг расплакалась. Не от обиды, а от усталости. Как всё это надоело! Постоянная борьба за право жить в собственном доме так, как хочется ей.
Телефон зазвонил. Номер Тамары Петровны. Нина не стала брать трубку. Через минуту пришло сообщение: «Ты разрушила семью своего мужа! Людочка в слезах! Как ты могла?»
Потом позвонил Максим: «Мама плачет. Ты переборщила.»
Нина выключила телефон. Села за разорённый стол, открыла ноутбук. Работа — вот что всегда её спасало. Она углубилась в отчёты, стараясь не думать о случившемся. Но мысли возвращались снова и снова. Неужели она неправа? Может, действительно нужно было пустить эту тётю? Всего на пару месяцев…
Нет! Она вспомнила, как год назад Тамара Петровна «на недельку» поселила у них свою подругу. Неделька превратилась в месяц. Подруга хозяйничала на кухне, занимала ванную по утрам, громко разговаривала по телефону до полуночи. А когда Нина попыталась поговорить об этом с Максимом, он отмахнулся: «Потерпи, мама просила.»
Мама просила. Эти два слова стали проклятием их брака. Мама просила купить ей новый телевизор — купили, хотя сами копили на отпуск. Мама просила помочь с ремонтом — Максим все выходные проводил у неё. Мама просила, мама хотела, маме нужно…
А что нужно было Нине, никто не спрашивал.
Вечером она заказала пиццу и открыла вино. Квартира казалась непривычно тихой. Обычно в это время Максим смотрел телевизор, комментируя новости. Она даже начала скучать по его ворчанию. Но потом вспомнила утреннюю сцену и злость вернулась.
В десять вечера в дверь позвонили. Нина посмотрела в глазок — Максим. Она открыла.
— Забыл вещи, — буркнул он, проходя мимо.
Он пошёл в спальню, начал собирать одежду. Нина молча наблюдала. Внутри всё сжималось. Неужели это конец? Из-за какой-то тёти Люды?
— Макс, давай поговорим.
— О чём? Ты же всё решила. Это твоя квартира, твои правила.
