— Максим, у тебя было пять лет шансов. Ты ни одним не воспользовался.
— Любовь — это не только слова. Это поступки. А твои поступки говорили об обратном.
— Мама просит прощения. Она готова принять тебя.
— Теперь-то готова? Когда поняла, что сын ей врал? Нет, Максим. Я не вещь, которую можно принимать или не принимать. Я человек. И заслуживаю уважения.
Развод оформили через месяц. Лариса подписала бумаги с лёгким сердцем. Галина Петровна пыталась поговорить с ней после заседания.
— Лариса, давай забудем всё плохое. Возвращайся. Я была неправа.
— Галина Петровна, дело не только в том, что вы были неправы. Дело в том, что пять лет вы методично разрушали мою самооценку, унижали меня, делали мою жизнь невыносимой. И ваш сын это позволял. Нет пути назад.
— Но ты же любишь Максима!
— Любила. Но любовь без уважения — это зависимость. А я больше не завишу ни от кого.
Прошёл год. Лариса расцвела. Новая работа оказалась интересной и перспективной. Она быстро продвинулась по карьерной лестнице, стала начальником отдела. Записалась на курсы английского, начала путешествовать. Съездила в Италию, о которой мечтала, но Максим всегда говорил, что это дорого.
Жизнь заиграла новыми красками. Она встречалась с друзьями, ходила в театры, на выставки. Делала всё то, что запрещала себе в браке, боясь очередного недовольства свекрови.
Однажды в кафе к её столику подошёл мужчина.
— Простите, можно присесть? Все столики заняты.
Лариса подняла глаза и увидела приятного мужчину лет тридцати пяти с открытой улыбкой.
Завязался разговор. Его звали Андрей, он был архитектором, только вернулся из командировки. Говорили о путешествиях, о книгах, о кино. Время пролетело незаметно.
— Можно ваш телефон? — спросил Андрей, когда пришло время расходиться.
Лариса задумалась на секунду, потом улыбнулась.
Они начали встречаться. Андрей оказался внимательным, заботливым, и главное — он видел в Ларисе личность. Ценил её мнение, поддерживал начинания, гордился её успехами.
— У меня есть мама, — предупредил он после месяца отношений. — Она… специфическая. Любит совать нос не в своё дело.
— И я чётко обозначил границы. Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Она может высказать мнение, но решения принимаю я. И если кто-то посмеет обидеть женщину, которую я люблю, я просто прекращу общение с этим человеком. Даже если это моя мать.
Лариса посмотрела на него с удивлением.
— Абсолютно. Семья — это важно. Но семья — это прежде всего ты и я. Если мы решим быть вместе. Все остальные — родственники. Любимые, важные, но не главные.
Встреча с мамой Андрея прошла… интересно. Валентина Ивановна действительно оказалась дамой с характером.
— Значит, вы разведены? — прямо спросила она.
— Да, — спокойно ответила Лариса.
— Хм. А работаете где?
Лариса рассказала о своей должности. Валентина Ивановна приподняла бровь.
— Карьеристка, значит.
— Мам, — предупреждающе сказал Андрей.
— Что «мам»? Я просто спрашиваю.
После ужина, когда Валентина Ивановна ушла на кухню, Андрей взял Ларису за руку.
— Прости её. Она правда не со зла, просто…
— Просто привыкла контролировать твою жизнь?
— Пыталась. Но я давно взрослый и самостоятельный.
Когда Валентина Ивановна вернулась, она неожиданно сказала:
— Знаете, Лариса, вы мне нравитесь. Есть в вас стержень. Моему Андрюше как раз такая женщина нужна. С характером.
Лариса удивилась, но промолчала.
Потом, когда они с Андреем остались вдвоём, он рассмеялся.
— Это высшая похвала от моей мамы. Обычно она никого не одобряет с первого раза.
