— Мам, ты опять ругаешься с Мариной? — спросил он, отстраняясь.
— Что ты, сыночек! Я просто пришла проведать вас. Правда, Марина опять не убралась, но я же понимаю — не всем дано быть хорошими хозяйками.
Я прикусила язык так сильно, что почувствовала вкус крови. Андрей неловко переминался с ноги на ногу.
— Мам, у нас всё чисто. Марина отлично справляется с хозяйством.
— Ой, не защищай её, Андрюша. Я же вижу, как ты устаёшь. Вон какие круги под глазами! Небось даже нормально не кормит тебя.
— Мам, хватит, — устало сказал Андрей. — Марина готовит прекрасно. Сейчас, кстати, борщ варит, пахнет вкусно.
— Борщ? — свекровь презрительно хмыкнула. — Я тебе в детстве такой борщ варила, что ты по три тарелки съедал! А это… даже пахнет неаппетитно.
Я молча пошла на кухню. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Не дождётся. За спиной слышался голос Валентины Петровны, рассказывающей Андрею, какая прекрасная дочь у её подруги Нины — и готовит, и шьёт, и двоих детей родила.
Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Свекровь критиковала каждое блюдо, сравнивая с тем, как готовила она сама. Андрей молчал, уткнувшись в тарелку. Я механически жевала, не чувствуя вкуса.
— Кстати, — вдруг оживилась Валентина Петровна, — я тут подумала. Вы же снимаете эту квартиру за бешеные деньги. А у меня дом большой, места полно. Переезжайте ко мне!
Я подавилась куском хлеба. Андрей побледнел. — Мам, мы же обсуждали это…
— Что обсуждали? Глупости какие! Зачем платить чужим людям, когда можете жить у матери? Я вам целый этаж выделю. И за Мариной пригляжу — научу наконец хозяйству.
— Спасибо за предложение, Валентина Петровна, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но нам удобно здесь. Близко к работе.
— К работе! — фыркнула свекровь. — Да ты вообще работаешь? Сидишь в своём магазинчике, тряпки продаёшь. Это не работа, а баловство.
Я была менеджером в бутике элитной одежды. Работа нравилась, зарплата была достойной. Но для свекрови это не имело значения — она признавала только врачей и учителей.
— Мам, пожалуйста, — Андрей наконец подал голос. — Давай не будем ссориться.
— Кто ссорится? Я просто говорю правду. Если бы твоя жена меня уважала, она бы прислушалась к старшим.
После ужина свекровь ещё час сидела в гостиной, рассказывая Андрею последние новости. О том, как сын её подруги купил матери машину. О том, как другая знакомая невестка каждый день звонит свекрови и интересуется её здоровьем.
Я мыла посуду, слушая этот монолог. Каждое слово било по самолюбию. Но больше всего ранило молчание Андрея. Он не защищал меня, не останавливал мать. Просто сидел и кивал.
Наконец Валентина Петровна собралась уходить. На прощание она обняла сына и холодно кивнула мне.
— Подумайте про переезд. Не молодеете ведь. Пора бы и о детях задуматься. А в моём доме для внуков все условия будут.
Когда за ней закрылась дверь, в квартире повисла тишина. Андрей сидел на диване, уставившись в выключенный телевизор.
— Почему ты молчишь? — спросила я, не выдержав. — Почему позволяешь ей так со мной разговаривать?
— Марин, ну что я могу сделать? Это моя мать.
— А я твоя жена! Или это ничего не значит?
Андрей тяжело вздохнул и потёр лицо ладонями.
— Значит, конечно. Просто мама… она всегда такая была. Требовательная. Но она не со зла.
— Не со зла? Она унижает меня при каждой встрече!
— Она просто волнуется за меня. Хочет, чтобы у меня всё было хорошо.
— А у меня? Разве я не заслуживаю хорошего отношения?
Андрей встал с дивана и подошёл ко мне. Обнял, прижал к себе.
— Конечно, заслуживаешь. Прости. Я поговорю с ней.
Но я знала, что не поговорит. Как не говорил все эти три года. Валентина Петровна всегда побеждала в этой игре, потому что её главный козырь — сын, который не мог ей перечить.
