— У меня есть запасные ключи, — спокойно ответила она, продолжая рыться в коробках. — Смотрю, что вы берёте в новый дом.
— Клавдия Семёновна, это наши вещи, — я старалась сохранять спокойствие. — Вы не имеете права…
— Не имею права? — она резко обернулась. — А вот этот сервиз — подарок на свадьбу от моей сестры. И эти книги — из библиотеки отца Павла. Это семейные вещи!
— Которые вы нам подарили, — напомнил Павел.
— Подарила, когда думала, что мы будем одной семьёй! А раз вы решили жить отдельно, я забираю всё назад.
Она начала складывать сервиз в свою сумку. Я видела, как Павел борется с собой, и решила взять инициативу в свои руки.
— Клавдия Семёновна, положите сервиз на место и покиньте нашу квартиру.
— Или что? — она вызывающе посмотрела на меня. — Вызовешь полицию? Давай, вызывай! Пусть все соседи знают, какая ты неблагодарная!
— Мама, пожалуйста, уйди, — тихо попросил Павел.
Клавдия Семёновна всхлипнула, прижав руки к груди.
— Мой родной сын гонит меня… Я не переживу такого позора…
С этими словами она выбежала из квартиры, громко рыдая. Несколько соседей выглянули на шум, с осуждением глядя на нас.
— Может, мне за ней пойти? — неуверенно спросил Павел.
— Нет, — твёрдо ответила я. — Это манипуляция. Если ты сейчас побежишь, она поймёт, что её методы работают.
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Клавдия Семёновна не звонила, не приходила. Мы почти закончили переезд и уже начали обустраиваться в новом доме.
В пятницу вечером, когда мы ужинали на веранде, наслаждаясь тёплым майским вечером, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла незнакомая женщина в строгом костюме.
— Добрый вечер. Я ищу Марину Сергеевну.
— Это я, — ответила я, чувствуя необъяснимую тревогу.
— Меня зовут Елена Викторовна, я представляю интересы Клавдии Семёновны Воронцовой. У меня есть основания полагать, что завещание покойной Антонины Ивановны было составлено с нарушениями.
— Что за бред? — возмутился подошедший Павел. — Какие нарушения?
— Ваша мать утверждает, что вы оказывали давление на пожилую женщину, заставив её переписать завещание в пользу вашей жены.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Неужели свекровь решилась на это?
— Это ложь! — воскликнул Павел. — Бабушка сама решила оставить нам дом!
— Это решит суд, — холодно ответила женщина, протягивая конверт. — Здесь копия искового заявления. Первое заседание назначено на следующий месяц. До встречи в суде.
Она развернулась и ушла, оставив нас стоять в полном шоке.
— Она же не может… Она же не выиграет? — Павел выглядел потерянным.
Я взяла его за руку, стараясь казаться спокойной, хотя внутри бушевала буря.
— Не выиграет. У нас все документы в порядке. Нотариус всё правильно оформил.
Но следующие недели превратились в ад. Клавдия Семёновна развернула настоящую войну. Она обзванивала всех родственников, рассказывая, как мы её обманули и выгнали. Писала гадости в социальных сетях. Даже приходила к моим родителям, которые жили в другом городе, жалуясь на жестокое обращение.
Павел почти не спал, переживая из-за конфликта. Я видела, как он мучается, разрываясь между матерью и женой.
— Может, отдать ей дом? — предложил он однажды ночью. — Мы молодые, заработаем на другой.
— Паш, дело не в доме, — мягко ответила я. — Если мы сейчас уступим, она будет контролировать нас всю жизнь. Каждое наше решение, каждый шаг.
— Которая использует это как оружие против тебя. Любящая мать не стала бы так поступать.
День суда приближался. Мы наняли хорошего адвоката, собрали все документы. Адвокат уверял, что у Клавдии Семёновны нет шансов, но я всё равно нервничала.
За неделю до суда произошло неожиданное. К нам приехала Вера Антоновна, старшая сестра покойной бабушки Павла.
— Я услышала о том, что затеяла Клава, — сказала она, устроившись в кресле на веранде. — И решила, что вам нужно кое-что знать.
