Всю дорогу до дома Клавдия Семёновна рассказывала, как она обустроит сад, какие шторы повесит в гостиной и где поставит свой любимый сервант. Павел хмуро молчал за рулём, а я смотрела в окно, чувствуя, как мечта о собственном доме превращается в кошмар.
Дом был прекрасен. Светлые просторные комнаты, большая кухня, уютная веранда. Клавдия Семёновна сразу направилась на второй этаж.
— Вот эта комната будет моей, — заявила она, открывая дверь в самую большую спальню. — А вы можете взять комнату поменьше в конце коридора.
— Мама, это главная спальня, — робко возразил Павел.
— Ну и что? Мне нужно больше места для моих вещей. Вы молодые, вам и в маленькой комнате будет хорошо.
Я почувствовала, как во мне закипает злость.
— Клавдия Семёновна, это наш дом. Мы сами решим, кто где будет жить.
Свекровь медленно повернулась ко мне. В её глазах плескалась неприкрытая ярость.
— Наш дом? Это дом моей семьи! Бабушка Павла оставила его в наследство, а не тебе!
— Дом оформлен на меня, — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало от напряжения.
— Что? — Клавдия Семёновна перевела взгляд на сына. — Павел, это правда?
Павел кивнул, избегая смотреть матери в глаза.
— Да, мама. Так удобнее было оформить документы.
— Удобнее? — голос свекрови поднялся на октаву. — Ты отдал семейный дом этой… этой чужачке?
— Мама, Марина моя жена!
— Жена, которая настроила тебя против матери! — Клавдия Семёновна была вне себя от ярости. — Я растила тебя одна, всю жизнь на тебя положила, а ты…
— Хватит! — я не выдержала. — Клавдия Семёновна, вы не будете жить в этом доме. Это окончательное решение.
Свекровь побледнела, потом покраснела.
— Ах вот как… Показала наконец своё истинное лицо? Заполучила дом и теперь можешь выгнать старуху на улицу?
— Никто вас не выгоняет, — устало сказал Павел. — У вас есть своя квартира.
— Которую я собиралась продать! — выкрикнула Клавдия Семёновна. — Я уже дала задаток риелтору! Мы с Павлом переглянулись. Вот оно что. Свекровь решила всё заранее, даже не спросив нашего мнения.
— Это ваши проблемы, — холодно сказала я. — Мы не давали согласия на ваш переезд.
Клавдия Семёновна схватилась за сердце — её любимый приём, когда она не получала желаемого.
— Павел, сынок, неужели ты позволишь ей так со мной обращаться?
Павел помолчал, потом решительно шагнул ко мне и обнял за плечи.
— Мама, Марина права. Мы хотим жить отдельно. Это наше решение.
— Твоё решение? Или её? — прошипела свекровь. — Она промыла тебе мозги! Ты же был хорошим сыном, пока не появилась эта…
— Достаточно! — Павел повысил голос, что случалось крайне редко. — Мама, я люблю тебя, но я также люблю свою жену. И мы имеем право на личную жизнь.
Клавдия Семёновна выпрямилась, и в её глазах появилось что-то пугающее.
— Хорошо. Запомните этот день. Вы оба ещё пожалеете.
Она развернулась и вышла из комнаты. Мы слышали, как хлопнула входная дверь.
— Думаешь, она успокоится? — спросила я, прижимаясь к мужу.
— Надеюсь, — вздохнул Павел. — Давай не будем о ней. Это наш день, наш дом.
Но Клавдия Семёновна не успокоилась.
На следующей неделе начался настоящий кошмар. Она названивала Павлу по десять раз в день, плакала, угрожала, потом снова плакала. Писала длинные сообщения о том, какой он неблагодарный сын. Приходила к нему на работу и устраивала сцены.
— Может, всё-таки пустить её пожить с нами? — предложил Павел после особенно тяжёлого дня. — Хотя бы на время, пока она не успокоится.
— Паш, если мы сейчас уступим, она никогда не уйдёт, — возразила я. — Ты же это понимаешь?
Он кивнул, но я видела, как тяжело ему даётся этот конфликт. Клавдия Семёновна умело давила на чувство вины, которое воспитывала в нём годами.
Через две недели мы начали переезд. Решили не торопиться, перевозить вещи постепенно. В первую субботу отвезли книги и посуду. Вернувшись в квартиру за следующей партией, мы обнаружили Клавдию Семёновну, копающуюся в наших вещах.
— Мама? Как ты сюда попала? — удивился Павел.
