— Кстати, о еде, — продолжила Маргарита Павловна. — Света, дорогая, ты не могла бы сбегать в магазин? Я забыла купить сливки для торта. Тут недалеко, пять минут пешком.
— В магазин? Сейчас? — Светлана не поверила своим ушам. — Но я же гость.
— Какой ты гость? Ты же невестка. Семья. А в семье все помогают друг другу.
Свекровь смотрела на неё с вызовом, словно проверяя, хватит ли у Светланы смелости отказаться при всех. Андрей наконец поднял голову.
— Света, ну сходи, пожалуйста. Маме же нужно.
Это была последняя капля. Светлана медленно поднялась, взяла сумочку и направилась к выходу. Но у самой двери остановилась и обернулась.
— Знаете что, Маргарита Павловна? Я действительно схожу в магазин. Но не за сливками.
Она вышла, оставив всех в недоумении. Через полчаса Светлана вернулась. В руках у неё был большой пакет. Она прошла в гостиную, где все уже сидели за столом.
— Света! Наконец-то! А где сливки? — возмутилась свекровь.
— Сливок не будет, — спокойно ответила Светлана. — Зато будет кое-что поинтереснее.
Она достала из пакета папку с документами и положила на стол перед изумлённой свекровью.
— Это что? — Маргарита Павловна подозрительно покосилась на бумаги.
— Это документы из архива. Знаете, мне всегда было интересно, почему вы так меня ненавидите. И я решила разобраться. Покопалась немного в вашем прошлом.
Лицо свекрови побледнело.
— Что ты себе позволяешь?
— То же, что позволяете себе вы последние пять лет, — Светлана открыла папку. — Интересная история получается. Маргарита Павловна Соколова, в девичестве Крылова. Родилась в деревне Малиновка. В восемнадцать лет приехала в город. Устроилась официанткой в ресторан. Там познакомилась с Павлом Николаевичем, отцом Андрея. Он был женат.
В комнате повисла мёртвая тишина. Андрей вскочил со стула.
— Света, что ты несёшь?
— Правду, дорогой. Твоя мама, которая так печётся о морали и приличиях, увела чужого мужа. Вот копия свидетельства о разводе Павла Николаевича. Дата — через три месяца после вашего рождения, Андрей.
Маргарита Павловна сидела, вцепившись в край стола. Её лицо из бледного стало пунцовым.
— Это… это клевета!
— Это документы. А вот ещё интереснее, — Светлана достала другую бумагу. — Справка из роддома. Андрей родился семимесячным. Только вот странно — в медицинской карте Павла Николаевича указано, что он в это время лежал в больнице после аварии. Три месяца в коме. Как же он мог зачать ребёнка?
Гости сидели, открыв рты. Леночка прикрыла ладонью рот. Андрей смотрел на мать, как на чужого человека.
— Мама… это правда?
Маргарита Павловна молчала. По её щекам текли слёзы, размазывая тушь.
— Но это ещё не всё, — продолжила Светлана. — Знаете, почему ваша свекровь, мать Павла Николаевича, завещала дом не вам, Маргарита Павловна, а детскому дому? Она знала правду. Знала, что Андрей — не родной внук её сына. Вот копия её письма к нотариусу.
Светлана положила последний документ на стол.
— Вы всю жизнь играете роль благородной матроны, унижаете меня, называете недостойной вашего сына. А сами? Вы построили всю свою жизнь на лжи. Разрушили чужую семью. Обманули мужчину, который вас любил. И теперь учите меня, как жить?
Маргарита Павловна вскочила, её глаза горели яростью.
— Да как ты смеешь! Выйди из моего дома!
— С удовольствием, — Светлана взяла сумочку. — И больше я сюда не вернусь. Андрей, ты едешь со мной или остаёшься со своей «благородной» матерью?
Андрей стоял, словно громом поражённый. Он смотрел то на мать, то на жену, не в силах произнести ни слова.
— Андрюша, сынок, не слушай её! Она всё врёт! — Маргарита Павловна попыталась схватить сына за руку, но он отстранился.
— Мама… скажи, что это неправда. Скажи, что отец… что он мой отец.
Свекровь опустила голову. Её молчание было красноречивее любых слов.
— Я не вру, Андрей, — сказала Светлана. — В отличие от некоторых. Твой настоящий отец — Виктор Семёнович Петров. Он до сих пор жив. Живёт в соседнем городе. У него есть семья, дети. Он даже не знает о твоём существовании.
Андрей пошатнулся и сел обратно на стул. Лицо его было белее бумаги.
— Почему… почему ты это сделала, Света?
