— Какая детская? Вам обоим за тридцать, а воз и ныне там. Я уже не верю, что дождусь внуков. А жить мне нужно сейчас.
— Мам, — Виктор поморщился, — мы же договаривались, что ты не будешь давить на эту тему.
— А я и не давлю! Я просто констатирую факт.
Марина смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то рвётся. Тонкая ниточка, которая все эти годы удерживала её в иллюзии нормальной семьи.
— Витя, мы не обсуждали это. Ты принял решение за нас обоих, даже не спросив меня.
— А что тут обсуждать? — он развёл руками. — Это моя мать. И это, между прочим, моя квартира.
Слова упали, как камни в воду. Тяжёлые, окончательные.
— Твоя квартира? — переспросила Марина. — Мы покупали её вместе. На наши общие деньги. Я продала бабушкину дачу, чтобы внести половину первоначального взноса.
Свекровь хмыкнула, перебирая документы.
— Вот именно поэтому я и хотела разобраться с бумагами. Мариночка, ты, конечно, вложилась, никто не спорит. Но квартира оформлена на Витю. Юридически ты тут никто. Просто прописана, как квартирантка.
Земля качнулась. Марина схватилась за спинку стула.
— Мам! — Виктор повысил голос. — Мы же договаривались, что ты мягко!
— А я мягко, Витенька. Просто объясняю невестке реальное положение дел. Чтобы не было потом недоразумений.
Невестке. Не Марине. Не «нашей Мариночке», как свекровь называла её на людях, изображая любящую родственницу. Невестке. Чужой женщине, случайно оказавшейся в их семье.
Марина медленно опустилась на стул. Ноги не держали.
— Витя, посмотри на меня.
Муж нехотя поднял глаза.
— Ты правда хочешь, чтобы твоя мать жила с нами? В нашей спальне будет стоять её кровать?
— Не в спальне, что за глупости, — отмахнулся он. — Во второй комнате. А мы останемся в своей.
Виктор замялся. Снова этот взгляд в сторону матери. Снова немой диалог.
— Марин, давай честно. Какие дети? Мы пять лет вместе, и ничего. Может, нам просто не суждено.
— Нам не суждено, потому что каждый раз, когда я заговариваю о детях, ты находишь отговорки! — голос Марины сорвался. — То денег нет, то время не то, то подождём ещё годик. А теперь вместо ребёнка ты хочешь поселить сюда свою мать!
— Не ори на меня, — Виктор побагровел. — Мама — член семьи. А ты… ты гостья в этом доме.
Свекровь победно улыбнулась. Она даже не пыталась скрыть торжество.
— Витенька правду говорит, Мариночка. Я его родила, я его вырастила. А ты? Что ты ему дала за пять лет? Ни детей, ни уюта. Готовить толком не умеешь, прибираешься кое-как. Я на прошлой неделе пыль на люстре видела толщиной в палец!
Марина встала. Резко, так что стул с грохотом опрокинулся.
Голос прозвучал чужим. Холодным, звенящим.
— Марин, успокойся, — Виктор попытался взять её за руку, но она отдёрнулась.
— Я сказала — хватит. Я пять лет терпела. Пять лет слушала, какая я неидеальная невестка. Пять лет выслушивала советы, как правильно варить борщ и гладить рубашки. Пять лет смотрела, как ты бегаешь к маме за разрешением на каждый чих.
— Это неправда! — вспыхнул Виктор.
— Правда. Когда мы покупали машину, ты спрашивал у мамы, какой цвет выбрать. Когда мы ездили в отпуск, мама решала, в какой отель. Когда я хотела завести кошку, мама сказала «нет», и ты даже не спорил.
— У мамы аллергия на шерсть!
— У твоей мамы аллергия на всё, что не вписывается в её картину мира. Включая меня.
