Пенсия мамы — 19 тысяч, итого: 41 тысяча на двоих.
Она открыла сайт с объявлениями. Самая дешевая «однушка» на окраине, с бабушкиным ремонтом и коврами на стенах стоила 25 плюс коммуналка.
Зимой она будет обходиться в 30 тысяч. Остается 11 тысяч. На еду, лекарства и прочие базовые расходы.
Им двоим на эти деньги не прожить, у Лиды ведь были и свои финансовые обязанности.
А у мамы ведь целый букет болезней: гипертония, суставы, сердце. Тысяч пять в месяц вынь да положь.
Как он вообще так может? Её Слава, с которым они вырастили дочь, прошли через безденежье девяностых, строили планы…
За двадцать лет она ни разу не слышала от него этого «квартира моя».
Они делали ремонт вместе, клеили обои, выбирали плитку. Она вложила в этот дом всю душу, каждую заработанную копейку.
А теперь оказалось, что она здесь — на птичьих правах? Приживалка, которой милостиво разрешают жить, пока она не создает проблем?
На кухню зашел муж. Открыл холодильник, достал колбасу. Лида даже не повернула головы.
— Что, так и будем сидеть? — спросил он, отрезая кусок прямо на весу.
— А о чем говорить? — голос Лиды был хриплым. — Ты всё сказал.
— Лид, включи мозг. Ну какая жизнь втроем? У меня работа нервная, я устаю. Мне покой нужен. А тут — ба..бка.
Запах этот старческий, лекарства, охи-вздохи.
— Вот именно. Твоя. Не моя. Я своим родителям долг отдал, досмотрел. А теперь хочу пожить для себя.
Мы Настьку вырастили? Вырастили. Квартиру отдали? Отдали.
Имеем мы право на спокойную старость или нет?
— Тебе пятьдесят, Слава. Какая старость?
— Скоро будет. И я не хочу тратить эти годы на горшки и капризы.
— Она не лежачая! — взорвалась Лида, вскакивая со стула. — Она ходит, сама себя обслуживает! Ей просто нужно тепло и чтобы живая душа рядом была!
— Сегодня ходит, завтра сляжет. И что тогда? Я буду её ворочать? Нет, дорогая. Тема закрыта.
Прошла неделя. Они жили как соседи в коммуналке, которые давно не разговаривают.
Спали в одной постели, но каждый на своем краю, отвернувшись к стене.
Мама позвонила во вторник.
— Лидочка, — голос в трубке дрожал. — Тут заморозки обещали… Я вот думаю, может, мне кошку Мурку с собой взять? Жалко её оставлять…
Лида зажмурилась, прижимая телефон к уху так сильно, что стало больно.
— А я вещи потихоньку собираю. Узелки вяжу. Много не возьму, чтобы вас не стеснять. Халат вот, валенки подшитые…
Лида сползла по стене в прихожей, зажав рот рукой, чтобы не завыть.
— Слава-то не ругается?
— Нет, мам. Всё хорошо. Не волнуйся.
Она положила трубку и заплакала. Тихо, беззвучно, размазывая слезы по щекам.
Как сказать? Как позвонить и сказать: «Мама, распаковывай узлы. Зять тебя не пускает. Замерзай там одна»?
