— Ну так возраст, Лид. Семьдесят семь — не шутки. Мы ей дров заказали? Заказали. Уголь есть. Соседка, баба Шура, приглядит.
Лида набрала в грудь воздуха.
— Не приглядит Шура, сама еле ходит. Слав, я маме пообещала.
— Чего пообещала? — голос мужа стал настороженным.
— Что мы её к себе заберем. На зиму. Только до мая.
Машина вильнула. Слава резко выровнял руль, и Лиду качнуло в сторону.
— В смысле — к себе? — переспросил он.
— В прямом. В деревне ей не выжить одной. Вода в колодце замерзает, до колонки идти далеко, скользко.
А если упадет? А если давление? Скорая туда два часа едет, и то, если дорогу не заметет.
— И куда мы её положим? — он всё ещё смотрел на дорогу, но челюсти его сжались так, что заходили желваки.
— В маленькой комнате. Она тихая, мешать не будет. Слав, ну это же мама…
Слава резко ударил по тормозам, сворачивая на обочину. Машина клюнула носом и встала. Он повернулся к жене.
— Ты. Пообещала. Без меня?
— Слава, я не могла иначе! Она плакала!
— Плакала она… — он с силой ударил ладонью по рулю. — Лида, ты в своем уме? Какая, к черту, мама у нас в квартире?
Мы двадцать лет живем, я слова поперек не сказал, когда мы нашу квартиру Настьке отдали.
А могли бы сдавать, жили бы припеваючи! Но нет, «доченьке надо помочь».
Ладно, проехали. Но тащить стар.уху ко мне в дом? Нет!
— Это и мой дом тоже, — тихо, но твердо сказала Лида.
— Твой? — он зло усмехнулся. — Ты забыла, на кого документы оформлены? Это квартира моих родителей.
Я хочу приходить с работы и ходить в исподнем, смотреть футбол, есть рыбу и, в принципе, жить в свое удовольствие!
А не оглядываться вечно на стар.уху, которая будет учить меня жить.
— Она не будет учить, Слав… Ты же знаешь, мама у меня тихая…
— Да что ты! Я помню, как она гостила у нас неделю пять лет назад. То не так поставил, это не так положил.
«Славик, а чего ты кран не починишь?», «Славик, а чего ты так громко телевизор смотришь?».
— Слава, это жест.око. Она же человек, твоя теща и моя мама. Вы же нормально общались!
— Общались — там! — он ткнул пальцем в сторону, откуда они приехали. — Там, в деревне, на свежем воздухе. Один день в неделю!
А жить бок о бок полгода — это другое.
Короче так. Я сказал — нет.
— А что мне делать? — у Лиды брызнули слезы. — Бросить её помирать?
— Переезжай к ней, — бросил он, отворачиваясь и заводя мотор. — Раз такая жалостливая. Езжай, зимуй, топи печку, носи воду.
А в моем доме её ноги не будет.
Остаток пути они молчали.
Два дня супруги уже друг с другом не разговаривали.
Слава демонстративно занимался своими делами, а Лида искала выход из этой сложной ситуации.
Зарплата — 22 тысячи, работала она в архиве городской библиотеки. Работа спокойная, но платили копейки.
