Чего-то там даже преподает в колледже. Откуда такие с…отские замашки?
Слово «с..отские» резануло, но девушка была права.
А откуда, Федька и сам был в изумлении: отец как с цепи сорвался. А он-то, наивняк, хотел его познакомить с Ленкой!
Маму-то он уже с ней познакомил, и ей очень понравилась девушка сына.
— Ты мне не звони пока, — сказала на прощанье Ленка. — Мне нужно хорошенько подумать и все взвесить! Я сама тебе позвоню!
«Ну, конечно! — мелькнуло в голове у Федора. — Теперь будет думать, что я — такой же ненормальный, как папочка!
И рано или поздно это все проявится: гены пальцем не размажешь…»
Ленка не звонила уже неделю и избегала его в институте при встречах. И тогда он позвонил матери.
— Мама, представляешь, он обозвал Ленку! — пожаловался на отца Федя.
— Как обозвал? – удивилась Зоя.
— Нехорошо! И она от меня ушла! Я больше так не могу — я его ненавижу! Можно я перееду к тебе?
Федор, действительно, захотел переехать к матери: теперь даже присутствие Севы его не напрягало! Потому что отношения с отцом после того эпизода расстроились и были сведены до минимума.
И даже болезнь папы их не помирила: а нечего было оскорблять самого дорогого для него человека! Ведь Ленка, судя по всему, обиделась намертво…
Подъем температуры у отца в этот день кое-что объяснил, но не его реабилитировал: если каждый будет так орать при гриппе, то что же тогда будет, милые вы мои?
И тогда мама решила пойти на крайние меры, хотя, по натуре, была очень доброй. Но тут явно были ущемлены интересы ее любимого сына. А допустить этого было нельзя.
Дело было в том, что квартира, в которой жили Петр с Федей, принадлежала Зое. И она, влюбившись, просто ушла, оставив все, как есть, сыну и бывшему мужу: хорошую сталинскую двушку со всем ее содержимым.
Ведь тут оставался жить, в первую очередь, ее сын: поэтому, пусть ее любимому мальчику будет хорошо и удобно!
Но оказалось, что мальчику кое-кто стал доставлять дискомфорт. И она поступила, как любая другая любящая мама: попыталась этот дискомфорт ликвидировать.
Точнее, ликвидировать того, кто стал доставлять эти неудобства: бывшего мужа Петю.
Бывший муж ликвидироваться не хотел: я на шестнадцати аршинах здесь сижу и буду сидеть! Кажется, так говаривал всем известный Шариков.
«Я здесь двадцать лет живу и буду жить!» — так это звучало в интерпретации папы Пети. Но сунуть фигу под нос Зое бывший муж побоялся.
— Значит, добровольно ты не хочешь переехать?
— Куда это я должен переехать? — удивился Петр.
